Первый поцелуй Анны

– Правда. Думаю, у тебя хорошо получится. Да, и поговори со своим дружком, Сережей, кажется? Пусть подумает над тем, чем заполнить колонку про спорт. Ладно?
Вместо ответа Соня заключает меня в объятия, и я чувствую, как ароматное облако окутывает меня. Еще секунда и от меня еще месяц будет пахнуть духами Коганович.
 
Глава двадцать девятая
Вот и настал день седьмого декабря. Вся школа гудит в праздничной суете. Кругом шары, ленты, плакаты. Стоит аппаратура для музыки, и все это действует опьяняюще на меня, такое ощущение, что это мой праздник. Что все это для меня. Еще три месяца назад я и представить не могла, что затею нечто подобное, а теперь меня берет гордость за то, что я смогла обратить внимание людей на проблему межнациональных отношений. Я резко останавливаюсь в коридоре перед лестницей.
Что за черт? Кто эти люди?
Огромное количество мужчин и женщин в деловых костюмах и с микрофонами в руках. Кругом камеры, провода, свет…
– Вот она! Вот она! – Кто – то выкрикивает, и вся толпа оборачивается и устремляет взгляды и камеры на меня.
Бежать? Развернуться и спокойно уйти? Что им от меня надо? О, Господи…
Слышу как в ушах раздается барабанная дробь моего сердца. Два шага назад, и я встаю как вкопанная. Вокруг меня уже плотным кольцом собрались репортеры, на их микрофонах читаю названия главных каналов нашей страны.
– Анна, как тебе пришло в голову обратить внимание одноклассников на проблему притеснения выходцев из Кавказского региона?
– Тыапринимали участие в спасении рыбака?
– Анна, расскажи об учебе в платном учреждении? Деньги решают все? Или же знания тоже весомый аргумент в постановке оценки?
Я мотаю головой, не зная кому отвечать. Почему они все на меня накинулись? Почему на меня?
– Эй, эй…Отойдите в сторону! Вы не видите, что напугали ее?
Макс с красным от усилия лицом, прорывается ко мне. Его волосы растрепаны, и падают на лицо, делая его невероятно мужественным и красивым. Вдруг, позабыв обо всем, меня накрывает волна нежности к этому мальчику. Он пришел защитить меня. Он пришел помочь…
– Давайте по одному, если вы хотите пообщаться с Анной. Не видите, что она в полной растерянности? – Он выставляет вперед руки, как это делают телохранители звезд на ковровой дорожке.
По холлу раздается дружный хохот.
– Анна, ты была вместе с тем чеченским мальчиком на реке, когда он спас рыбака?
– Да, – слышу свой голос, но не узнаю его. На тон выше, и какой-то чужой.
Макс сильно сжимает мою руку и, почувствовав его поддержку, я немного успокаиваюсь и даже приободряюсь. Это моя возможность по-настоящему сказать свое слово. Только бы не ляпнуть что-то не так. Другого шанса не будет. Я знаю, что потом, вечером, лежа в постели, буду перебирать варианты ответов на вопросы репортёров, и буду ругать себя, что растерялась.
– Да, там была я, еще там был Макс, – показываю свободной рукой на него. – Мой хороший друг. Он тоже сыграл огромную роль в спасении Валерия Александровича, которому мы все желаем скорейшего выздоровления. Он нашел веревку и рискнул подойти на максимально близкое расстояние, так, чтобы они с Саем тоже не оказались в воде. Но Сай был первым, кто подбежал к рыбаку, он не побоялся ступить на тонкий лед, не испугался, что тонущий человек утянет его за собой. Он, – делаю театральную паузу, – настоящий герой. – Чувствую крепкое пожатие руки. Макс одобряет то, что я говорю, и я вдруг обретаю уверенность. Мне даже начинает все это нравиться.
– Скажи, как относились к Саю в школе до его героического поступка?
– Его не принимали. И не только дети, но и их родители. Родители в первую очередь. Если бы не они, то, я думаю, дети и не подумали бы притеснять и обзывать его. Именно родители были недовольны тем, что директор принял мальчика из Чечни в нашу школу. И спасибо директору, что не пошел на поводу у этих людей. Более того, за героизм Саю дали грант на обучение в нашей школе.
Ухты! Мой голос звучит совершенно спокойно, как будто я всю жизнь давала интервью.
– На сайте ты разместила статью о прошлом Сая. Что вынудило тебя сделать это?
– За несколько недель я узнала Сая очень хорошо. Я увидела в нем благородство, честь и отвагу. И мне казалось несправедливым, что ребята относятся к нему плохо только из-за того, что он родился не в Москве, а в чеченском селе. Мы ведь не обзываем каждого немецкого туриста, который приезжает в Россию за то, что он – внук своего деда…– Краем глаза замечаю, как Макс кивает головой в знак согласия. – Ребята несправедливо обзывали Сая и его погибшего отца. Мне казалось это жестоким, и я решила рассказать ученикам нашей школы его историю. Заодно хочу извиниться перед Саем за то, что сделала это без его разрешения. Он очень разозлился на меня за это. Сай, – я смотрю прямо в камеру, и теперь мне кажется это отличным способом искупить свою вину перед ним. – Сай, прости, я не имела права предавать огласке то, что произошло с твоей семьей. Прости меня, пожалуйста. Но я сделала это из добрых побуждений.
– Это ты извини меня, – раздается голос из-за толпы, и все оборачиваются. – Прости, ты сделала для меня очень много. Ты показала всем, что не стоит обходить мою семью стороной, словно мы прокаженные. Теперь к нашему дому приходят люди, приносят подарки. Спасибо им огромное за это. Не за подарки, хотя и за них тоже. А за то, что они приняли нас. До этого случая в нашем поселке была очень нездоровая обстановка. Мама боялась выйти, а сестра не поднимала глаз в школе. Теперь люди здороваются с нами, они подходят, чтобы пожать мне руку. Спасибо вам. Спасибо тебе, Аня. – Сай смотрит на меня прожигающим взглядом, и мое сердце тает.
Я, вопреки законов нохча, подхожу и обнимаю его. Сай тоже обнимает меня. И шепчет на ухо «спасибо».
– Ну, хватит, хватит, – Макс разнимает нас с натянутой улыбкой. – Это моя девушка, – слышу как он шепчет ему на ухо, и хохочу во весь голос. Мне наплевать, что вокруг нас толпа людей с камерами. Мне наплевать на все, кроме своих друзей. – А это уже не на камеру, – Макс закрывает рукой чей-то объектив, и чмокает меня в щеку.
– Ты-молодец, – произносит он тихо, так, что слышно только мне.
И как только репортеры рассасываются, кто общаясь с Саем, кто – с учениками школы, а кто – толпясь вокруг директора, который дает интервью первому каналу, Макс берет меня за руку и отводит за лестницу, в закуток около кабинета биологии.
– Мне просто не терпится это сделать.
Он обхватывает меня руками за талию и притягивает к себе. Я смотрю в его синие глаза, в которых прыгают черти, и тоже поддаюсь его настроению.
– Я влюблен в тебя по уши, – смеясь, шепчет он и целует меня нежно, едва касаясь моих губ.
– Ты влюблен, но не будешь меня ждать, а побежишь за первой попавшейся юбкой?
– Нет же, глупая. Я просто был вне себя от известия. Но дома у меня состоялся очень долгий разговор с мамой, которая кое-что мне разъяснила. И мне стыдно, что я не поддержал тебя, я был эгоистом.