Крылья

Тоже жирные, словно их протеинами откармливали.
– Вера, а Вера – говорю я ей и пальцем в эту погань тыкаю. – Не слышит Вера. Совсем ей плохо стало. Да и мне же не сладко. Скинул я рюкзак на бетон.
– Давно было пора привал делать. Боялся все. Что не хватит здоровья до Крыши дойти. Вот, похоже, и не хватило. Если я еще сейчас свалюсь то вообще – труба. Ни туда и ни оттуда. Никто за нами не придет.
Я подошел к Вере и аккуратно освободил ее от скатки. Бросил одеяло в сторону.
– Вера тащить его не может. А я вместе с рюкзаком и Верой и подавно.
Взял за подмышки отволок от плесени в сторону.
– Она безвредная конечно, эта плесень, но все равно кому приятно на скользком сидеть?
Голова Веры беспомощно склонилась на грудь. Светляки на веревочке тревожно заморгали красными сполохами. Я погладил грязный пузырь. Проговорил тихонечко, успокаивая.
– Чего вы разволновались, глупые? А? Плохо хозяйке вашей? Знаю, что плохо. Вы бы вместо того, чтобы расстраиваться так светили бы поярче. Мы бы может и до Крыши бы успели дойти. – Светляки возмущенно вспыхнули ярким почти белым светом. Обиделись.
– Да ладно вам, обижаться то – постучал я ногтем по стеклу.
– Морды свои слепые выворотили. Жрать хотите? Так и скажите внятно
– Жрать хотим. Ты за нас отвечаешь – тебе и поить и кормить. Мы для тебя светим, а остальное нам и не нужно. Живой ты или мертвый нам все равно. Мы только дорогу тебе светим, а остальное – не наше дело. Так?
– Светляки по-прежнему полыхали белым с переходя местами в гневный голубой.
– Ух, ты! – Рассерженных Светляков я видел редко. Очень редко. А тут, казалось, что их возмущению не было предела.
– Вы это чего? – Прищурился я в склянку со Светляками.
– За Веру боитесь или меня ругаете?
– Мои Светляки – видите? Совсем спокойные. Да, устали. Да, им тоже и пить и есть хочется. Но ведь молчат же – Светляки пригасли. Тревожно переливались синим.
Я поежился.
– Странно как то себя Светляки ведут. Совсем странно.
– Плесень странная. Полоса на стене непонятная.
Я подошел ближе, тряхнул своих Светляков, чтобы светили ярче.
Они полыхнули желтым переливом, выхватив на стене мокрую, полосу вдоль трещины.
– Ага! – Догадался я.
– Эта плесень сюда на водопой пришла, а иначе же и быть не может – Я потрогал темную трещину на стыке плит, по которой тонкой, едва заметной струйкой стекала какая-то прозрачная жидкость.
Опасливо поднес палец к носу. Втянул воздух.
– Ох, тебе! Обычная вода! Ничего в ней особенного нет. Течет себе сверху и течет. Поэтому и плесень, и черви такие здоровые.
– Так! – Я присел прямо на пол, натужно соображая, о чем это может говорить.
– Да, тут и думать нечего – Крыша рядом!!! Совсем рядом!
– Если вода через дыры сверху сочится, то совсем рядом мечта наша, вот!
Я вскочил на ноги как ужаленный. Бросился к Вере. Затряс ее за плечи жестко.
– Вера! Веруня! Дошли же!!! Вода сверху течет! Крыша рядом!!! – Вера не отвечала. Постанывала, закатив глаза. Моталась безвольно ее голова из стороны в сторону.
Я посмотрел на Светляков Веры. Те угрюмо провалились в бордовый. Погрозил им сурово кулаком.
– У-у-у-у. Лодыри. Забастовку устроили. – Устроил Веру удобнее. Положил скатку под голову.
По всему выходило, что нужен привал, и Светляки и попутчица не по желанию, а по состоянию идти дальше уже не могли.
Я вытряхнул рюкзак на пол. Вытащил пакет с провизией.
Фляжку Тима бережно отложил в сторону.
Все равно в подземельях ничего страшнее нет чем без воды остаться.
Свою от пояса отцепил и аккуратно свинтил крышку. Просунул под голову Вере руку и по капле стал лить ей воду в рот.
Нельзя сразу много. В беспамятстве и захлебнуться можно.
В легкие попадет вода. А человек слабый ее и не выперхает. Задохнется и все. Конец.
Вера шевельнула губами, потом очнувшись, отпихнула меня в сторону.
Жадно выхватила флягу и припала к ней, глотая гулко, пока не выпила ее всю.
– Са-амсон… – произнесла она с придыхом, и открыла глаза. – Я думала, что умерла.
– Да, вот еще. – Нахмурился я.
– Некормленая женщина хуже карасину. На, вот. – Я протянул ей рулончик протеинов. – Ешь, давай.
Мы с Верой уже около двадцати часов без продыху топали. Есть с чего устать. Да и Светлякам пора бы перекусить.
Я не удержался и сладко откусил рулончик. Жесткие пленки мяса больно кололи небо и язык.
– Н-да. Без воды тяжело. – Я взял лежащую рядом флягу, отвинтил крышку и сделал два больших глотка.
Последним побулькал во рту для того, чтобы язык начал чувствовать хотя бы что ни будь. Потом снова принялся за еду.
Вера быстро прикончила рулон протеинов и теперь была похожа на человека. Почти живого.
– А, ты чего меня тряс? А? Самсон! – Начала она приставать.
Я, молча, ткнул пальцем в мокрую трещину между бетонных плит.
– И чего? – Не поняла Вера.
– Крыша рядом… – Проговорил я, шамкая.
– Чего?! – Вытаращила Вера глаза.
– Крыша, говорю, рядом. Совсем рядом. – На этот раз мне удалось проглотить еду.
– Дождь из Неба на Крышу падает. А вода вниз течет. Вот она и протекла.
Вера с трудом подошла к трещине, отбросила присосавшихся червей и потрогала мокрую полоску. Поднесла палец к носу и втянула воздух. Лизнула настороженно.
– А он – ничего, только бетоном отдает и пометом крысиным – улыбнулась, словно бантик себе нашла.
– Кто? – Не понял я.
– Дождь из Неба. – Она посмотрела на меня сурово – Не шуршит только. Может неправильный еще? – Я отвернулся. Пошарил в рюкзаке. Нашел флягу.
– Всегда с девчонками так. Мне – вода здоровая, без которой и трех дней не прожить, а ей – «Дождь неправильный». Ничего не сказал больше.
Подошел к тонкой струйке, подставил горлышко и привалился спиной к стене – не держали ноги. Подумалось потом.
– Ты Светляков покорми и напиться им дай. Только воды много не лей – заболеют.
– Хо-ро-шо… – Отозвалась Вера взяла в руки оставленный «на потом» брикет грибов. Аккуратно отщипнула кусочек и бросила в свой пузырь на груди.
О том, что его лучше раскрошить, я не предупредил.
Светляки мгновенно погасли. Светили только мои, возбужденно оранжевым с голодными темными пятнами – горошинами на хвостах.