Забери мечту с собой
* * *
Вереница лошадей, повозок с общим скарбом и провизией на пару ближайших месяцев тянулась ужасающе медленно. Мужчины и женщины, подавленные бедой, смотрели тусклыми, жуткими, пустыми глазами и покорно судьбе передвигали словно одеревеневшими конечностями. Дети молча сидели на телегах, в их глазах отражался страх, непонимание да блестели непролитые пока еще слезы.
Мама верхом на лошади промчалась мимо меня к голове обоза и холодным приказным тоном, которому нельзя было не подчиниться, заставила всех поторопиться и шевелиться быстрее. Смеркалось, но об остановке никто даже не задумывался. До границы с Рассваном еще несколько часов ходу и то, если мы сможем двигаться хотя бы с этой скоростью. Все-таки тысячи две женщин, мужчин и несколько сотен детей разного возраста, не смотря на силу и выносливость, не могли передвигаться без остановок и различных непредвиденных задержек. Да и верховые, и тягловые животные нуждались в отдыхе. Но старались все, потому что каждый знал, кто наступает нам на пятки. Каждый видел это в глазах у соседа – смерть!
Кажется, я задремала, потому что чуть не вылетела из седла, когда моя лошадь неожиданно дернулась, попав копытом в ямку. Протерев глаза, я заметила, как над верхушками горных вершин занимается алая заря, окрашивая белоснежные шапки кровавыми красками. Плохой знак! Слышалось тихое бормотание, детские всхлипы, скрип подпруг и груженых телег. Обвела вокруг взглядом: тяжелые, хмурые лица мужчин, подгоняющих телеги и отстающих; светлеющее небо, постепенно расползающийся с тропы туман, уползающие в глубину леса тени. Мы почти у границы, осталась всего-то пара часов пути, после можно будет немного отдохнуть и спокойно двигаться к нашему закрытому и священному городу.
Рассван – родовое гнездо, откуда произошли стерхи. Место, где проводится обряд слияния, свадебные и поминальные службы. Место силы, где теперь в течение многих веков нам придется возрождать наш народ. Только вопрос: удастся ли это сделать? И как вообще сделать в свете грядущих событий, о которых я боялась даже думать.
В воздухе повисло острое напряжение, от которого у меня зашлось сердце и заледенели руки. Подъехала мама, зачем-то спешилась, с тревогой оглядываясь вокруг. Повернувшись ко мне, она открыла рот и уже хотела что-то сказать, но в следующий момент вдруг выгнулась дугой, как от боли, и застонала. Вслед за маминым стоном раздался душераздирающий женский крик, потом еще и еще, им вторил мамин надрывный хрип. Она как подкошенная рухнула на землю и попыталась задержаться со мной хоть на миг – прошептала, закрывая мутнеющие глаза:
– Вот и все, моя родная, мы с отцом вместе уходим к Вратам смерти. Прости нас, бросаем тебя одну, но помни: наша любовь всегда с тобой. Прощай, любимая…
Упав рядом с мамой на колени, я гладила ее по щекам, надсадно выла, не в силах сдерживать тоску и боль. Через пару минут, проведя рукой по любимому лицу, поняла, что ее дух улетел к любимой половинке, которая уже, наверное, заждалась у Темных врат. Пройдя их вместе, они обретут покой и надежду на второе рождение, если я справлюсь со своей задачей.
Тело и душу рвала на части дикая боль. Не только моя, но и всех, кто окружал меня в этот момент. Ведь теперь я – чувствующая, я – хранящая, я – проводник во время слияния и духовная сестра каждого стерха. Как только дух матери покинул ее тело, я заняла ее место – такова моя судьба и предназначение, и мой долг следующей хранительницы двуликих стерхов. Надеюсь, не последней!
Я поднялась на ноги и словно видела страшный сон, но не могла проснуться, смотрела, как женщины, сотни женщин, падали, сраженные невидимой силой, а те, которые сидели в повозках, заваливались на бок и соединяли свой последний вздох с криком тоски и боли. Прощались с еще живыми и возвещали своих погибших мужей, ушедших с поля битвы к темным пределам, что спешат к ним на встречу. Дети выли от страха и непонимания того, что творится вокруг, а мужчины… Оставшиеся в живых мужчины с каждым новым предсмертным женским криком все больше мрачнели и сутулились под тяжелой ношей бытия, в полной мере осознавая, что они теперь за все в ответе, проводив близких, родных, боевых друзей. За еще живых и уже мертвых, за осиротевших детей, за их светлое будущее. А это будущее тонкой, призрачной дымкой таяло на глазах, истончаясь и сверкая прорехами неопределенности.
Страх, ужас и дикая боль терзали мою осиротевшую душу и слабеющее от горя тело. Я бы не смогла справиться со всем этим, если бы не спасительное свойство сознания, благодаря которому отстранилась от беснующейся вокруг реальности. Хотя в памяти все четко откладывалось, каждая смерть, каждый стон, не пропуская ни единой мелочи, чтобы потом годами не давать забыть, а ночами – спокойно спать. Чтобы исполнить данное матери обещание сохранить свой народ, чувство долга и ответственность отгородили меня от надвигающегося безумия.
Оставшимся в живых я, наверное, казалась каменным изваянием, но саму себя ощущала несчастной маленькой девочкой, глубоко внутри у которой бьется в ужасе мой дух и скулит от страха моя животная половина. Словно в клетке, без надежды обрести свободу. Боль, терзавшая меня, вскоре закончилась, хотя мне показалось, в тот момент, когда она утихла, оставив после себя выжженную пустошь, – прошла вечность. Я смогла прийти в себя еще через пару мгновений, когда сознание, наконец, решилось вернуться назад и осмыслить то, что творилось вокруг меня.
Оглушающая тишина и редкие всхлипы, доносящиеся с повозок. И глаза, наполненные болью от чудовищных потерь и страхом перед неизвестностью. Множество глаз, обращенных на меня и ждущих хоть какого-нибудь решения. Меня к этому готовили, я должна, но оказалась абсолютно не готовой к тому, что мне пришлось дальше делать. Принять ответственность за столькие жизни.
Мужчины, рассредоточенные вокруг обоза, женщины, пытавшиеся собрать теперь уже сирот вокруг себя, и множество трупов, ждущих моего решения. Эти мертвые женщины, в числе которых моя мать, имеют право на покой и свою прощальную песню. К сожалению, мы не сможем сделать того же для своих отцов, друзей и братьев. Их тела останутся там, где их настигла смерть от руки предателей и безжалостных убийц-кровососов.
Риол стоял ближе всех ко мне, к его широкой груди испуганно жалась моя подруга и его жена Райана. Свой большой живот, в котором рос их сын, она придерживала двумя руками, инстинктивно защищала. Ее мужчина смотрел на меня с тревогой, в его глазах я видела понимание моих страхов и неуверенности. Прижав к себе Райану и глубоко вдохнув ее запах, он твердо посмотрел на меня и, спрятав от остальных эмоции, коротко спросил:
– Хранительница Сирила, могу ли я приказать… оставшимся в живых почтить память ушедших к пределам?
Он сбился, невольно выдав, что его терзает не меньшая боль, чем меня. Ведь теперь, пока я не обрету нового князя, он стоит во главе целой расы. Но именно в этот момент я поняла, что он справится и поможет мне обрести уверенность и силу. Мама не зря оставила его главным, хотя бы в этом мне не придется делать выбор. Я с огромным трудом взяла себя в руки. Скорбь, страх и неуверенность придется оставить на потом, сейчас для нас главное – выживание. Выживание всей расы стерхов, а точнее, оставшихся.