Забери мечту с собой
Мы с Глебом с приятным удивлением слушали Виктора, а Риол, отметив, что у нас все в порядке и следующего кандидата в оборотни мы не покусаем, поспешил со смехом пояснить:
– Он времени зря не терял, пока вы тут были, охмурял Айрису. Правда, таким манером, что она его уже пару раз чуть не загрызла и раз сто послала к Шассе, но этот горячий парень упорно идет к своей цели. Сирила, ты уж поторопись с его обращением, не то Айриса все-таки перегрызет ему глотку от избытка чувств, больно прытко он за ней ухаживает. Весь Рассван с большим удовольствием следит за этой парочкой и даже на спор ставки делать начали, кто из них быстрее сдастся.
– Вот как! – ухмыльнулся Глеб.
Риол посерьезнел и торжественно добавил:
– Приветствую тебя, будущий Князь стерхов, ты достойно прошел обряд. Для меня честь стать твоим побратимом.
Глеб удивленно вытаращился на Риола. Зато Витенька не растерялся и сразу взял быка за рога:
– Это ты о чем, браток, точнее с кем разговариваешь? Давай-ка поконкретнее.
Риол, загадочно приподняв одну бровь, выразительно посмотрел на меня. Я замерла в руках Глеба, ожидая чего угодно. Он, чуть отодвинувшись от меня, пытливо заглянул мне в лицо:
– Ничего не хочешь сказать, любимая?
Виновато скривившись, я нервно подергала ухом перед предстоящим разговором и, глубоко вдохнув, начала:
– Я самая младшая из представителей высшей крови, Глеб, мой отец был Князем нашего народа. И теперь, по нашим законам, после завершения обряда ты принародно будешь признан новым Князем стерхов. Пока твои будущие обязанности по управлению и защите стерхов исполняет Риол. По приказу моего отца. Перед последним боем он выразил свою волю, чтобы облегчить бремя ответственности моей матери и мне. Я понимаю, что была не права, скрывая от тебя подробности моей жизни и происхождения, но сначала осторожничала, потом боялась, что ты не примешь меня, все-таки много чего на твоей родине произошло, а потом со всеми этими событиями просто некогда было. Ты уж прости меня, ладно?
Я умоляюще заглянула в потемневшие от гнева глаза Глеба, неуверенно подняла руку и погладила его лицо, мягко касаясь скул, щек и губ. Он устало прикрыл глаза и, прижав мою ладонь, поцеловал, затем, лизнул ее сердцевинку, вызвав тем самым лавину горячих мурашек, побежавших к низу живота.
– Любовь моя, пообещай, что отныне между нами не будет секретов. Никогда!
Я с облегчением выдохнула:
– Клянусь! Больше никаких секретов от тебя.
Глеб встал и поднял меня на ноги. Забрал у Виктора одежду, быстро надел штаны и рубаху и босиком пошел со мной наверх.
Нас встречали удивленные и в тоже время радостные стерхи. Встречали с заметным облегчением, ведь каждый знает, что для меня значит этот сильный, опасный и в тоже время умный и справедливый человек. Теперь уже бывший человек! Риол за двое суток провел большую работу, объясняя народу, что не все люди предатели, которых нужно и можно ненавидеть, презирать и мстить за смерть родных и близких.
Друзья и сослуживцы Глеба, каждый своими делами, обаянием или простым участием в окружающих, невольно вызвали уважение у стерхов или хотя бы умерили ненависть к переселенцам и их командиру. Риол между делом подыскал каждому из них побратима для проведения обряда и попросил их познакомить пришлых воинов с жизнью и традициями стерхов.
Как только представили будущего Князя теперь уже своему народу, мы направились в дом, где плотно позавтракали. Потом Глеб решил сначала в баню сходить и меня с собой позвал, но я стыдливо отказалась. Он весело хмыкнул про «все впереди» и ушел. Я заранее попросила никого не беспокоить ни меня, ни Глеба и забралась в нашу общую постель, с трепетом ожидая его.
Муж вернулся скоро, с голым торсом и в штанах, низко сидящих на бедрах, позволяющих любоваться его великолепным телом. Ласкать взглядом его золотистую кожу со старыми ранами, оставшимся от его человеческой жизни, длинные мускулистые ноги, мощный торс, грудь с темными короткими волосками, спускающимися узкой дорожкой за пояс. Подняла глаза к его лицу и вздрогнула, утонув в горящих желанием и страстью сумеречных глазах. Мягкой кошачьей поступью муж двинулся ко мне и, присев перед кроватью на корточки, резко сдернул с меня одеяло, отложил его в сторону, не отрывая от меня темнеющих глаз. Я судорожно облизала пересохшие губы, пока он снимал штаны. И вздрогнула снова, когда раздался его тягучий хриплый голос:
– Мне тоже страшно, Сира, как и тебе! – Глеб склонился надо мной. – Я боюсь причинить тебе боль, в первый раз ведь всегда больно, девочка моя. Боюсь причинить тебе вред, когда обернусь снова. Или того, что мой зверь причинит вред твоей волчице.
Я смущенно улыбнулась и успокоила его:
– Глеб, любимый, ты не беспокойся, наши животные половины гораздо проще относятся к такому виду отношений. Я люблю тебя и верю тебе!
Сняла короткую ночную рубашку и потянулась к своему мужчине. Обхватив его шею руками, зарылась пальцами в волосы на затылке и начала целовать его лицо, медленно подбираясь к губам. Он ответил на поцелуй, я чувствовала, с каким трудом ему удается сдерживать свой голод, но не боялась. Как только мы соприкоснулись телами, во мне словно пламя вспыхнуло, с каждым мгновением нашей близости разгоравшееся. Глеб уложил меня на спину и склонился до мной. Я с восхищением и не меньшим желанием смотрела на него, понимая, что не просто люблю – боготворю его!
Наше первое слияние! Страстные ласки, первый стон боли, а потом только стоны блаженства и невыносимо прекрасного наслаждения. Рычание и рев удовлетворенных любовников, счастье обретения своей половинки, радость единения. Это было истинное единение наших тел, двух половинок одного целого, осталось только закончить обряд и соединить души, чтобы даже в смерти всегда быть рядом с любимым.
Следующее утро застало нас врасплох настойчивым стуком в дверь опочивальни. И нам даже гадать не надо было, чтобы узнать, кто там такой наглый.
– О Великая, ну почему я не забыла его на земле???
Я накрылась с головой одеялом и прижалась к Глебу, уткнувшись ему в шею и вдыхая любимый запах. Он потерся лицом о мою макушку и, поправив мне волосы, рассыпавшиеся белоснежным покрывалом по подушке, глухо ответил:
– Наверное, потому что мы вместе с ним росли в детском доме. И Витька, Мишка и Ромка не только мои друзья, они мои братья, моя семья.
Муж рывком вскочил на ноги и, быстро натянув штаны, пошел к двери, все-таки недовольно проворчав:
– Хотя это обстоятельство не мешает мне собственноручно его прибить. Ведь не дает насладиться прекрасным утром рядом с любимой женой!
Рывком открыв дверь, Глеб недовольно уставился на Виктора, с хитрой улыбкой подпершего косяк:
– Чего надо, Вить?
Любой другой, кто не знал бы Глеба, схлопотав такое приветствие, наверно, сбежал бы от страха, но Витька еще больше растянул нагловатую ухмылку и, паясничать начал: