Забери мечту с собой

– У нас гости.
Виктор с Глебом переглянулись и улыбнулись:
– С той стороны должен подойти постовой и встречающие нас люди.
Вскоре, раздвигая заросли, на поляну вышел Трофим с низеньким человеком. Глеб отошел с ним в сторону и, недолго переговорив, приказал всем собираться и выдвигаться в партизанский отряд, расположенный в нескольких километрах отсюда. Я повязала платок, хотя он мне и мешает привычно слушать лес, но уж больно не хочется привлекать внимание других людей своей инаковостью. Вон как они бурно на все необычное реагируют.
* * *
Прямо посреди леса, между деревьями, были вырыты в земле небольшие домики и накрыты бревнами и дерном. Занятно, они словно вросли в землю и называются землянками, да еще зачем-то ветками с листвой утыканы. Под засыпанными листвой и ветками навесами стояли лошади, всюду чем-то занимались люди, с интересом наблюдавшие за нами. Как я поняла, это и есть столь нужные всем партизаны.
Глеб приказал нам остаться возле одной землянки, а сам с Виктором пошел внутрь «знакомиться с начальством». Мои спутники расселись на пнях и бревнах неподалеку, а я, потеряв Глеба из виду, почувствовала себя одиноко и неприкаянно. Меня коснулись. Резко вскинув голову, я столкнулась с пронзительными голубыми глазами Назара, пригласившего:
– Пойдем, Сири, вместе с нашими посидим, они там долго будут беседовать, ногам тоже покой нужен.
И так тепло и легко от его слов стало! Кивнула и пошла с ним, радуясь тому, что он сказал «с нашими» и этого почти родственного «Сири». Значит, благодаря Глебу, меня все-таки приняли в этот маленький сплоченный отряд. Как только мы с Назаром подошли, наши сразу передвинулись и указали на место посередине бревна, считай, в центре компании. Сев, я чуть привалилась к плечу Назара и, поглядев по сторонам, с тоской уставилась на дверь ненавистной землянки, скрывшей от меня Глеба. Затем, вспомнив про свою задумку, решила, что пора начинать. Оглядевшись вокруг и не заметив посторонних, спросила издалека:
– Назар, вы давно все вместе?
– Командир, Витек, Роман и Миха еще с детдома вместе. Потом в армию ушли и там со мной и Трофимом подружились, так и служили вместе, пока война не пришла. Затем уж к нам присоединились Мичиро и Серега Медведь. С остальными мы недавно познакомились, война соединила. Ты не волнуйся, у нас все ребята хорошие, не обидят. Они же видят, что наша ты, не предашь.
Я благодарно посмотрела на Назара и заметила две пары смеющихся глаз. Михаил и Трофим, сидевшие рядом с Назаром, и с интересом прислушивались к нашему разговору. И продолжила осторожно расспрашивать:
– А что такое детдом?
Уловив недоверчивое удивление, напряглась: «И что такого я спросила?»
– Там живут дети, у которых нет родителей и других родственников. Вон Мичиру тоже из детдома, только он у нас столичный парень. А что, у твоих стерхов нет детдомов? Куда вы своих сирот деваете?
– У нас нет детдомов, детей разбирают по семьям родственники, а если их тоже нет, таких детей опекает Хранительница с супругом. Это их прямая обязанность – заботиться обо всех нуждающихся. Тем более, о детях и женщинах, оставшихся без опекунов мужского пола.
Бойцы внимательно слушали меня, потом Миха, хитро прищурив желтые глазищи, спросил:
– А что – все ваши бабы и девки слушаются ваших мужиков и обязаны иметь опекуна? Никакой свободы?
Я слегка нахмурилась, потом, когда смысл вопроса дошел до меня, чуть не расхохоталась:
– Ой, Миша, если ты когда-нибудь познакомишься с нашими женщинами, то поймешь, что мы все свободны в той или иной степени. Есть определенный свод правил, которым мы следуем неукоснительно, за нарушение – весьма суровое наказание. Жизнь стерхов священна, особенно женщин и детей. Они – наше наследие и будущее. Поэтому о них всячески заботятся и помогают. Одинокой взрослой женщине помогают с тяжелой работой, с охотой и пропитанием; одинокие мужчины стараются в надежде, что стерха выберет кого-нибудь из них своей половиной. Браки у нас заключают на всю жизнь, а она у нас очень длинная и гораздо легче идти по ней вместе с родным существом. Невозможно разделить две половины, слитые воедино, да и в брак у нас вступают осознанно, точно зная, что это действительно твоя половинка. Если умирает один, за ним уходит и второй, сразу. Без отсрочек!
Все дружно уставились на меня. Назар не выдержал первым:
– Куда уходит?
– Туда же Назар, куда уходит душа половинки.
Они пристально разглядывали меня, но вопросов почему-то больше никто не задавал, видимо под впечатлением от рассказа. А вот я поинтересовалась:
– Сколько вам лет, парни, если не секрет?
Миша хитро прищурился и, искоса глянув на меня, сквозь зубы процедил:
– Глебу двадцать восемь, Сири, и он не женат, и, насколько я знаю, бабы у него тоже нет никакой. Так что он весь твой, с потрохами, если нужен! Только дай ему задание выполнить, а потом – забирай.
От Мишкиной наглости, у меня даже дух перехватило. Сначала с яростью посмотрела на него, а потом дошло, что это у него шутка такая, и тихонько засмеялась, чтобы не привлекать к себе внимания. На меня и так зыркали любопытными взглядами партизаны. Про себя подумала: «Ты хитрый наглый кот, Михаил! Но я рада встрече с тобой. Возможно, когда-нибудь я смогу отплатить тебе такой же шуткой». А пока привстала и, перегнувшись через Назара, прошептала ему на ухо:
– Нужен, Миша, очень нужен, заберу, не сомневайся.
Мишка заржал как конь.
– Развлекаетесь, я смотрю! Пойдем, нам выделили три землянки и позвали на обед, – прервал его смех строгий голос Глеба.
Я поежилась от его ледяного взора, а вот Миха снова расхохотался и, ткнув улыбающегося Назара в бок, весело ответил:
– Командир, да ты не переживай, мы тут твою судьбу решаем, а ты себя не с лучшей стороны показываешь. Сири вот решила тебя в супруги взять, так ты не теряйся, соглашайся, пока не поздно, а то вдруг уведут. Девка она вон какая, видная, несмотря на уши с кисточками. Зато такой зазнобы ни у кого не будет, ты будешь единственным.
Глеб застыл столбом и, судя по тому, как ходили желваки под кожей, был в бешенстве. А я готова была разрыдаться, не выдержала и прошипела:
– Вот же зараза рыжая. Уши ему мои не нравятся! Да ты на свои посмотри, котяра болотный, чтоб ты в иле застрял по самую морду.
Выругавшись, рванула в лес, крикнув за спину:
– Пойду прогуляюсь, скоро вернусь.
Убежать мне не удалось. Глеб догнал и, резко развернув к себе лицом, ровно сказал, как будто не он только что взорваться был готов от ярости:
– Сначала пообедаешь, потом отнесешь вещи в свою землянку, а потом погуляешь, Сирила. Ясно?
Я вскинулась, снова хотела сказать ему, что нет у него надо мной власти, но, вспомнив, чем рискую, покорно опустила голову. Он взял меня за руку и повел за нашими к длинному столу под навесом.