Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Понятно, вот заодно и проверим.
Катерина усмехнулась, наверняка знает, что у меня как всегда что-то припасено на крайний случай.
На связь вышел Дегтярев, который со своей группой уже дошел до ангара, где в качестве силовой установки всего комплекса использовался дизельный двигатель маневрового тепловоза.
— База!
Я взял манипулятор радиостанции и отжал тангенту.
— На связи, Папа.
— Как ты и говорил — тут тишина, никого нет и не было.
— Так в чем проблема?
— Наш дизелист говорит — какую-то гадость добавили в топливо и вывели из строя полностью топливную систему.
— И как оно так вовремя вышло из строя?
— Да сам гадаю. Как-то нереально. Скорее всего, в емкости с топливом сбросили радиоуправляемый пакет с какой-то гадостью. Не взорвалось, но испортило горючку.
— Сколько времени и что нужно, чтобы восстановить энергоподачу?
— По словам специалиста, два-три дня минимум, нужны запчасти, которых у нас в бункере нет, и полностью заменить топливо.
— Понятно. Дизелиста под стражу и на полиграф всех, кто за последние два дня заходил в этот ангар, тоже проверь.
— Понял, выполняю.
Катя, слышавшая разговор, прокомментировала:
— В Молодежном та же история…
— Передай им те же распоряжения.
Она кивнула, опустила голову и быстро застучала по клавиатуре, отправляя сообщение.
Светка, сидящая за другим монитором, просматривала изображения с камер системы видеонаблюдения и, почувствовав паузу, встревоженно вклинилась в разговор:
— Сережа, и что, мы так будем сидеть и ждать?
Я усмехнулся.
— Теоретически они прекрасно осознают, что в наших интересах тянуть время, тем более в условиях снежного бурана. Восстановив работу энергоустановки, мы откроем портал, и тогда тут чуть ли не вся Красная Армия за нас подпишется. Поэтому они попытаются действовать быстро, настойчиво, но при этом сначала будут осторожничать, иначе получат обугленные обломки установки и серверов. Скорее всего, у них есть какой-то козырь в руках и они на него очень сильно надеются. Я бы на их месте попытался всё захватить одним ударом, но они не пошли на это…
Я повернул голову к Артемьеву.
— Санька, проверь всю систему вентиляции на всякий случай, может, все же всунули туда что-то?
Санька кивнул головой, встал, прихватив лежащий на коленях автомат.
— Командир, я проверял, все мои маркеры и ловушки на месте.
— Ну на всякий случай.
— Сделаю.
Санька еще не вышел из комнаты управления, как запиликал фирменный системный телефон Panasonic, на панели которого замигал красный светодиод, показывая внешний вызов. Артемьева демонстративно усмехнулась и прокомментировала:
— Первая часть марлезонского балета, Командир?
— Да, сначала попытаются договориться, но…
Я скривился, как-то не верилось, что Приходько и компания хотят договориться. Скорее всего, у них есть какой-то козырь в рукаве и им нужно нас уболтать, иначе бы штурмовые группы уже взрывали бронированные двери.
— Катя, возьми трубку и поиграй в глупую секретаршу. Потрепись с ними, а потом брось трубку, пусть перезвонят.
Артемьева улыбнулась. Несмотря на свой опыт и огромный счет уничтоженных боевиков, Катерина в душе все еще оставалась девчонкой, и иногда эта проказливая и такая притягательная сущность нашей боевой подруги выходила наружу, и мы наслаждались ее выходками.
— Алёу-у-у-у! — заворковала она в трубку, закинув ногу на ногу, как заправская пустоголовая секретарша.
— Да-а-а-а-а, слушаю, — с придыханием мастера секса по телефону продолжила, полируя воображаемой пилочкой свои ногти. — Оргулова? — И удивленно округлила глаза. — Не могу, шеф занят… Нет, действительно занят, ну я ему доложу, вы оставьте свой телефон, и он обязательно свяжется с вами, когда освободится. Да? Фу, какой вы вульгарный. Перезвоните через двадцать минут.
Улыбнувшись, она изящно положила трубку, и тут же игривое выражение на ее лице исчезло, и перед нами снова сидела опытный снайпер с позывным Белка.
— Это не Приходько.
— Кто?
— Логинович. Помнишь, тот педофил, который у яйцеголовых рулил, а после нашего прихода его чуть не прибили за то, что детей за еду к себе тягал. Самое интересное, ведь он из обиженных местных ученых. Больше всего возмущался, что его, "признанного ученого", законопатили в стройбат и заставили копать траншеи для систем канализации.
 
— Хм. Наш олигарх решил сам не светиться и вместо себя подставляет "шестерку". И что хотел?
— Тебя, Командир. Такой вальяжный и самоуверенный, как интеллигент, за спиной которого стоит громила, готовый по первому сигналу бить морды.
— Ну а что, сейчас всё иначе? Этим интеллигентным ребяткам дай волю, так они под благовидными предлогами зальют страну кровью и не поморщатся. Ну хорошо, ждем…
Был еще звонок, и еще, а я ждал, когда Марина и Санька дадут достоверную информацию. Через двадцать минут Артемьев вышел на связь и с забористым матом доложил, что была закладка с отравляющим газом в общей вентиляционной системе, но так как командный пункт имел замкнутый цикл, то сильно нам это помешать не могло. Чуть позже доложила Марина, которая уже несколько часов изучала нашу питьевую воду и продукты на предмет сюрпризов, и с такой же ненавистью, правда в более приемлемых выражениях, сообщила, что питьевая вода, даже в опечатанных бутылках и часть продуктов в сухих пайках отравлена снотворным. Причем препарат действовал не сразу, а через несколько часов, когда уже всё растворилось бы в организме, и никакими промываниями желудка ничего было сделать нельзя. В принципе, мы нечто подобного и ожидали, поэтому особый запас на крайний случай у нас всегда был. Вроде как все основные сюрпризы мы изучили, и пока была возможность, Дегтярев гонял всех, кто вызывал хоть малейшее подозрение на детекторе лжи. На поверхности все так же гасился любой радиосигнал, и до начала заранее определенных действий по деблокаде бункеров осталось около двух часов, поэтому мы как могли тянули время.
Ага, дали нам возможность развернуться: опять зазвонил телефон, и Катя взяла трубку.
— Алёу-у-у-у! Оргулова? — И бросила на меня взгляд. Я согласно кивнул головой. Она быстро перевела звонок на другой телефон и, услышав сигнал, я поднял трубку.
— Да.
В трубке раздался самодовольный голос:
— Говорит Анатолий Исаакович Логинович. Я представляю руководство Объединенного Комитета спасения и мне поручено провести с вами переговоры, Сергей Иванович…
— И что ты хочешь?
— Мы хотим обсудить вопрос более справедливого управления установками путешествия во времени и перераспределения получаемых из прошлого ресурсов.
— С какого такого перепугу я буду с вами всё это обсуждать?
— Вы, наверное, заметили, что мы взяли под контроль средства связи и основные хранилища горючего и продуктов, все входы и выходы охраняются бойцами наших отрядов самообороны. Ваши энергоустановки для питания системы путешествия во времени вышли из строя, и система безопасности бункера сейчас питается от резервных генераторов, запасов горючего которых хватит на двенадцать часов. Бронетехника в вашем бункере тоже выведена из строя, и прорваться вы все равно не сможете — у нас хватит сил остановить вас и тех, кто попытается извне деблокировать бункер.
Я явственно слышал в его голосе торжество и превосходство.
— У вас нет выхода, кроме переговоров с нами…
В комнату заскочил Дегтярев, но резко остановился, увидев меня с телефонной трубкой в руке.
— Допустим, что вы хотите?
По той театральной паузе и придыханию в трубке я понял, что сейчас он выдаст речь, которую долго готовил.
— Мы все люди, и все хотим жить. Нам надоело, что какие-то недалекие вояки будут решать, кому из нас заниматься наукой и двигать прогресс, а кому копать траншеи, кому переселяться в другой мир, а кому умирать и замерзать. Нас не устраивает, что вы самолично, без учета мнения и интересов всех слоев населения, устанавливаете контакты на высшем политическом уровне в прошлом и решаете судьбы целых народов. Поэтому мы не предлагаем, а требуем, чтобы представителям нашего комитета были переданы бразды правления колонией, и мы принимали участие в управлении работой системы путешествия во времени. И главное, чтобы НАШИ ученые получили доступ к аппаратуре и смогли модернизировать ее. Мы хотим попытаться пробить каналы в другие миры, где не будет таких трудностей, с которыми мы столкнулись по вашей милости.