Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Это был высокий, плотный тридцатилетний хмурый здоровяк. С ним в бункере жила жена, теща и двое детей. К нашему удовольствию, Васильев закончил Харьковское танковое училище и успел послужить в 30-й танковой дивизии в Новоград-Волынском, до ее расформирования, после чего сначала попал в Одессу, в штаб округа, и впоследствии перевелся на родину супруги, в Крым. В наших условиях профессиональный танкист был находкой. Такого человека нужно было сразу брать в оборот и привлекать для наших операций.
По привычке мы его проверили на наличие электронных приборов нелинейным локатором и отвезли в развалины на окраину города, где нас ожидала "Шишига" Борисыча, переоборудованная под передвижной командный пункт и комнату для проведения переговоров. Там же был развернут детектор лжи, который предполагали использовать при наборе новых бойцов. Но перед этим, в БТРе с ним прошел предварительный разговор.
— Вадим, в данной ситуации я прекрасно понимаю ваши побудительные мотивы идти к нам. Тем более времени мало и буду говорить без куртуазности и иносказаний. Не знаю, как у вас, а у меня со времен нашей банановой демократии выработалась аллергия на пустую болтовню. Итак. Без нас у вас никаких перспектив и ваше будущее — это медленное умирание от радиации и голода. Фон рано или поздно спадет, но нормальной жизни уже никогда не будет, ни у вас, ни у ваших потомков. Сейчас вы принимаете решение, от которого будут зависеть не только ваша жизнь, но и жизни ваших родственников. Нет. Они не будут заложниками, наоборот. Всем найдем достойное применение. Ситуация такова, что есть вход и нет выхода. Поэтому только с нами. Когда вы все узнаете, то поймете, что по-другому нельзя, и цена предательства будет не только ваша смерть, но и, вероятнее всего, гибель многих людей, у которых предательством будет уничтожена последняя надежда, в том числе и у ваших родных и близких. Подумайте.
Дождавшись его уверенного кивка, я дал команду, и мы поехали к "Шишиге", где в течение двух часов его мурыжили на детекторе лжи. Когда все результаты были обработаны и сомнений почти не осталось, я кратко бросил фразу, за которую он уцепился.
— Это хорошо, что вы профессиональный танкист. У нас с этим проблемы. Техника есть, а вот управляем ей на уровне выпускников армейской учебки.
— Зачем вам танки? Что, с пингвинами войну затеяли или там и "амеры" покоя не дают?
В его словах была слышна некоторая тревога. И насчет пингвинов было интересно сказано.
— Не совсем так, но повоевать придется. Это я вам обещаю. Подумайте еще раз. Но интересно, при чем тут пингвины?
— Да тут народ уверен, что у вас база в Антарктиде, где нашли немецкую базу. Оттуда и оружие трофейное и продукты.
Я не удержался и зафыркал. Борисыч, который присутствовал при разговоре, тоже не удержался.
— Да уж повеселили вы меня, ребята. Хотя если поразмышлять, мысль вполне зрелая. Ну ладно, времени и так мало. Предлагаю подумать еще раз.
— А что думать? Вы-то хоть что-то делаете, да и детей жалко.
— Хорошо. Вы нам подходите и сегодня пообщаетесь с нашим механиком, который занимается восстановлением техники. Я ему вполне доверяю, и он должен оценить ваш уровень как специалиста. Тут, поймите, болтуны и штабные наседки нам неинтересны.
После этого разговора Санька отвез капитана в большой бункер, где проводились работы по восстановлению танков. Уже вечером на связь вышел Петрович и подтвердил, что Васильев вполне неплохо соображает и разбирается в технике. Этого мне было вполне достаточно, авторитет Петровича в этих вопросах был немалым. Утром следующего дня семья Васильева была перевезена в большой бункер в Перевальном, где развернули второй госпиталь. В него перевезли часть медикаментов и оборудования. Борисыч, как неугомонный хомяк, носился по городу и умудрился найти полуразрушенный дом, в подвале которого до войны работал частный кабинет УЗИ. Установка оказалась в относительно рабочем состоянии и ее в спешном порядке перевезли в Перевальное и приступили к восстановлению.
Заинтересованные продуктовыми призами, под руководством Борисыча несколько независимых групп занимались аналогичными поисками, и вскоре госпиталь в большом бункере оказался неплохо укомплектован оборудованием и лекарствами длительного хранения, которые не были разграблены во время войны.
Через неделю в большой бункер переехало двадцать два офицера и прапорщика, два контрактника из отряда Черненко, которые сформировали гарнизон и организовали полноценную охрану бункера.
В это же время Павлов и Карев распихали по дворам и гаражам немецкие автомобили, чтоб не привлекать внимание.
Через неделю проверок и перепроверок пять человек из группы Васильева были привезены в наш основной бункер и экипированы для выхода в прошлое. Пора проводить посвящение вновь прибывших. Они с удивлением отнеслись к приказу, но все же надели на себя камуфляжи, бронежилеты и вооружились по максимуму, при этом не беря с собой ни противогазов, ни общевойсковых защитных костюмов, что вызвало много недоуменных взглядов.
Как всегда, на улице перед гаражом с установкой в полной готовности стояли БМП-1 и БМП-2, а в самом гараже перед порталом стоял наготове БТР. Васильев с интересом рассматривал технику, стоящую внутри просторного гаража, и почти не обратил внимания на завешенную куском брезента установку.
На всякий случай рядом с ними находились наши бойцы, и мало кто знал, что у каждого из новичков в боекомплекте один из магазинов к автомату, вместо патронов, был нашпигован взрывчаткой с установленным радиовзрывателем. Это делалось в тайне, на случай неадекватного поведения. Конечно, это подло, но мы сейчас выходим на новый уровень, и такие меры предосторожности я считаю не лишними.
Ночной лес, чистый воздух и поход к деревне произвели впечатление на новичков. Уже после посещения деревни, где мы снова оставили мыло и хозяйственную утварь и нагрузились продуктами, Васильев подсел ко мне на привале и попытался заговорить, но я его прервал и предложил поговорить после возвращения в бункер.
Уже там, собрав всех новичков, провел небольшую политинформацию о том, с чем они связались и во что они вляпались, и особенно чем это грозит в случае утечки информации. Все это время в коридорах недалеко от зала дежурили четверо человек, вооруженные автоматами и пулеметом, на случай если новые бойцы отряда не проникнутся моментом и попытаются качать права. Да, я не исключал такого варианта и всегда повторял, что лучше быть живым параноиком, нежели доверчивым и мертвым. Это, конечно, остудило людей, хотя они все равно пребывали в некотором состоянии эйфории от новизны впечатлений и открывающихся перспектив. Тут голос подал один из новичков, прапорщик, который до войны служил в симферопольской роте "Беркута", Валера Бойко.
— Командир, ты сказал, что там сорок первый год. Вы как-то нашим-то помогаете или по-тихому фарцуете мылом?
Все заулыбались. Но тут голос подал Игорь Дунаев, который уже поднимался и свободно ходил по бункеру и был в курсе всех событий.
— Насколько я знаю, товарищ майор госбезопасности получил от руководства страны два боевых ордена.
— Госбезопасности?
Я кивнул.
— Ага. Пришлось идти на контакт с орлами Берии. Немного повоевали под Могилевом, под Рославлем, под Москвой немецкий десант уничтожали. Даже со Сталиным встречался.
Все оживились.
— Ну и как он?
— Честно вам сказать? Серьезный мужик. Да и Берия тоже. Харизма там такая, что ни один политик нашего времени рядом не стоит. Так и хотелось стать по стойке смирно. Но надо было держать марку и барахтаться. Главное, что с руководством СССР в сорок первом контакт налажен. Они нам по возможности и продукты и горючку подкидывают. А мы им за это немецких генералов шинкуем. Теперь у нас задача — найти безопасный выход на контролируемую советскими войсками территорию и безопасная эвакуация наших детей на ту сторону.
Тот же Васильев прагматично поинтересовался: