Демоны пустыни
— О Рути, он не убавлял от меры веса. О Унем-сенф, он не резал быков, принадлежащих богам. О Иремибеф, он не осквернил бегущей воды. О Акшут, он не совершал вороства.
Она что… Меня подбрасывает, пронзая тело болью.
— Нееет, хватит, хватит!
Я кричу, а имена богов раскалывают череп, разрывают мышцы и вонзаются иглами в глаза. Кажется, я падаю на пол, бьюсь головой. Хватаюсь за ногу жрицы, впиваясь ногтями в мягкую теплую кожу.
Хтоническим еладком ваш пантеон. Ну почему так сложно сдохнуть… И снова отрубаюсь.
* * *
Осознав себя как живого человека, открывать глаза я не тороплюсь. Вроде ничего не болит. Только ломит тело и невыносимо чешется нос.
Воздух прохладный, свежий. Заупокойных завываний не слышно и пахнет приятно. Ничем. Открываю глаза — типичная больничная койка, ширма и низкий бетонный потолок. Похоже, что я в лазарете на главной базе.
Поднимаю руку отодвинуть ширму и сношу стоящий рядом столик с какими-то склянками на железном подносе. Они с грохотом и звоном разлетаются по полу. Слишком много усилий приложил, перестарался.
Тело слушается меня идеально. В руках и ногах такая легкость, хоть летай ласточкой. На шум прибегает Олег. Целителя явно и самого подлатали. Выглядит здоровым, выспавшимся и даже счастливым.
— Игорь! — он побегает и начинает щупать мой лоб, руки и легонько стучать по груди. — Ты очнулся, слава богам.
— Так, — я отмахиваюсь от его осмотра и сажусь. — Что произошло? И сколько я тут провалялся?
— Ммм, день, — он отводит глаза, отчего-то немного помрачнев.
Что, всего один день? Либо те пауки и правда были не такие уж ядовитые и мне показалось. Либо…
— Рассказывай как есть, — спускаю ноги с койки, с удовольствием шевеля пальцами.
— Мне пришлось обратиться к главе рода. Ты умирал и только мой дед мог тебе помочь. И даже ему далось это тяжело. Извини.
— За что? — я непонимающе моргаю, но меня начинают терзать подозрения. — Ты же не мог ему ничего рассказать про меня?
Утверждение само превращается в вопрос с нотками надеждой.
— Он сам все понял, Игорь. Я не мог ему ничего рассказать, но и отрицать не стал. Дело было слишком серьезное. Утаи я от него хоть что-то и ты мог погибнуть. И ты… Ты бредил, Игорь, в агонии. Ты говорил, что видишь хаос.
Вот я молодец, сам и спалился. Как меня исцеляли и что я говорил, из моей памяти словно стерли.
— И что теперь?
— Не знаю, — Олег вздыхает. — Я просил деда молчать, сказал даже, что вернусь в семью, прощу всех, забуду о прошлом. Но он ответил, что не нам с тобой это решать.
Нда, что знаю двое, знает весь мир. Я и не надеялся, что никто больше не узнает мою тайну, но не так же быстро. Вот ведь знал же, что нельзя помирать.
— Прости меня, — целитель совсем сникает.
— Да брось, что теперь сожалеть. Ты же хотел меня спасти, — я хлопаю его по плечу. — И спасибо тебе за это. Но как я так быстро пришел в себя?
— У моего деда очень мощный дар, — с легкой завистью отвечает парень. — Почти невероятный. Он может исцелять саму силу и душу.
— У тебя покруче будет, — утешаю я его, как могу.
— Да уж, — он начинает рассеянно собирать осколки с пола. — Только вот его держат под охраной в самой горячей точке планеты. А куда меня с моим даром засунут…
Мне хочется его поправить и сказать, что засунут нас обоих. Но ему вряд ли от этого полегчает, поэтому меняю тему:
— Как остальные?
— Все целы и отдыхают, нам дали бессрочный отгул. Богдана тоже мой дед на ноги поставил. Все вылазки в пустыню прекратили, явно решают, что дальше делать. Но молодых больше не пускают, говорят всех по домам отправят в ближайшие дни. Никто не знает, что происходит. И нас попросили молчать.
Я усмехаюсь. Ну еще бы не попросили. Вообще удивляюсь, как их отпустили гулять свободно. Видимо там, наверху, сейчас крупная неразбериха.
— Разумовскую сразу в столицу вывезли, как только мы вернулись. Всю их команду, кто остался. Балло тоже уехал, его остановить хотели, но там паладины за своего поднялись. Чуть не устроили тут священную битву.
Я аккуратно встаю на ноги, перемещаю вес с одной на другую. Так странно ощущать себя совершенно нормально после кошмаров и боли, которые длились словно вечность.
— Ну, тогда пошли, — заглядываю за другую сторону койки и нахожу там одежду.
— Куда? — с опаской замирает Олег, склонившись над полом.
— Отмечать наше спасение, куда же еще! — оптимистично заявляю я.
Шальная мысль свалить куда подальше у меня промелькнула. Тут, в Александрии, можно затеряться. Выбраться будет нелегко, но возможно. Думаю, и брат бы помог. Да вот только бежать без плана, денег и неизвестно куда — плохая идея.
Сначала мне нужно добраться до столицы и душевно побеседовать с дедом. Затем с Упуаутом, уже повежливее конечно. А потом уже принимать такое решение. И то, стать беглецом — последний вариант.
И пока нас всех не прихватили за задницы, нужно хотя бы насладиться победой. К демонам вопросы, тайны и очередные загадки. Мы выжили не для того, чтобы снова страдать.
* * *
Но, похоже, для этого мы и выжили. Чтобы страдать. Голова раскалывается, словно с нее срезают слой за слоем. Острым таким и горячим лезвием. У, хтонь, что за пойло нам подсунул мой брат…
Вспоминаю Яра, как он до хруста сжал меня в могучих объятьях. Молча и без обычной усмешки. А потом я его попросил об услуге. А дальше… Помню друзей, все шло отлично, мы пили за всеобщее здоровье. Похоже, персонально за каждого на этой базе.
Открыть глаза для меня задача посложнее, чем выжить среди демонов. Во рту пустыня и травяной привкус. Воды, надо воды.
И тут я распахиваю глаза очень быстро. Но моей груди лежит чья-то рука. Твою ж… Две женские руки, с обеих сторон. И ноги. Слишком много ног для одной. Я рассматриваю в полумраке девушек, что сопят мне в шею.
Ну конечно, эллинки. Те самые, которые зажали меня и чего-то хотели. И память услужливо вырывает отрывки ночи, подсовывая их мне. Ох ты ж… Ну, Каритский, получишь ты у меня. Конечно же это была его идея.
Я оглядываюсь. Палатка не наша, но кроме нас тут никого нет, к счастью. Кажется, я всех сам разогнал. И я же накидал по центру одеял и простыней, устроив нам это царское ложе. А потом… Нет, нет, что было в пустыне, останется в пустыне.
Придя к такому выводу, я осторожно выпутываюсь из сплетения тел. Девушки спят крепко, улыбаясь. Ну хоть это хорошо. Потом поговорим, а пока надо вернуться к своим. Одежда раскидана по всему периметру главной сцены. Долго ищу штаны и нахожу под самым потолком.
Застегиваюсь я уже на ходу, вываливаясь из палатки. Уже рассвело, до общего подъема, похоже, совсем немного времени. Бегу мимо рядов однообразных шатров.