Демоны пустыни

— Итак, ритуал понимания проводят, как вы знаете, в храме всех богов. Фактически, не всех, но это не так важно. Важно то, что боги даруют участникам особое умение — понимать чужие языки. Понимать и говорить, конечно же. Ведь боги говорят на одном языке, своем.
— Так мы что, выучим божественный язык? — влезает Каритский с горящими глазами. — И сможем всех понимать?
— Не совсем, — распорядитель бросает укоризненный взгляд, но не просит его не перебивать. — Это лишь малая частица божественного языка, вы сможете понимать только союзников и обитателей пустыни.
— Демонов что ли? — хмыкает Богдан. — Чего их понимать? С ними разговор короткий, по башке дал и все.
— Юноша, ну что за невежество. Александрия большой город, да и вокруг него немало поселений. И в самой пустыне встречаются местные, кочевники.
Мне это и в голову не приходило, поэтому удивляюсь, как и все. Кроме Володи, конечно, который согласно кивает. Мне это место представлялось сущим адом. Прорывы хаоса, вечные песчаные бури и безжизненные тысячи километров сплошного песка.
— Впрочем, инструктаж по местному населению их обычаям, вы получите на месте. Мое дело — рассказать про ритуал, удостовериться, что все на него попали, и посадить на поезд.
— А почему на поезд? — спрашиваю я.
И получаю еще один взгляд, полный разочарования. Распорядитель вздыхает, вытирает пот со лба, делает большой глоток из запотевшего стакана.
— Вы самая неподготовленная группа… — грустно сообщает он нам.
— Послушайте, нас отправили сюда в последний момент. Мы не самые неподготовленные, а просто неподготовленные, — я начинаю раздражаться от его причитаний. — И, кажется, это ваша задача — ответить на наши вопросы. Как вы сами об этом и говорили.
Хотя он прав, наверняка только я тут не в курсе транспортных особенностей. Меня поезда не страшат, наоборот, мне интересно увидеть действующую железную дорогу. В моем мире, все, что от них осталось — остатки ржавых рельс, заканчивающихся в стене.
Роман поджимает губы, обводит нас хмурым взглядом и, не находя ни в ком поддержки, вздыхает и сдается:
— Конечно, юноша. На базу в Александрии отправляются не только люди, но и большое количество разнообразного груза. Техника, боеприпасы, продукты, медикаменты. Из-за непредсказуемых бурь отправлять все это туда по воздуху слишком рискованно.
— А морем?
— А морем слишком дорого, — сознается он. — С железнодорожным путем же, как правило, никаких проблем.
— Как правило? — навостряет уши Володя.
— Юноша, ну не забывайте где мы. Под самым боком у Великой пустыни может случиться что угодно. Но поезд — это самый безопасный и надежный способ добраться до Александрии.
— И насколько комфортный этот поезд? — настороженно интересуется Каритский.
— Да ну какая разница? — возмущается Богдан. — А ритуал опасен? Я слышал, что ритуалы изучения языков очень непредсказуемы.
— Да, обычный — опасен. Если нет хотя бы простейшей языковой базы, при таких ритуалах огромный риск сойти с ума. Но ритуал понимания в храме всех богов совсем другой. Как я уже сказал, это не чужие языки, а частичка божественного. Так что он безопасен. По-крайней мере, пока еще ничего страшного не случалось.
Хочется мне спросить насчет нестрашного, но молчу. Истровский и без того задумался над этими оговорками распорядителя. Моя паранойя фоновым шумом недовольно бурчит, но прорицателя лучше лишний раз не пугать.
Сытость и свежесть вечера притупляет в итоге все наши тревоги. Роман не соглашается на наше предложение добраться обратно самостоятельно. Думаю, он хорошо знает что может случиться с молодыми парнями за какие-то жалкие пятнадцать минут прогулки по древнему городу.
Поэтому, откромив нас до полусознательного состояния, он отвозит обратно на машине. И даже сопровождает до этажа, убедившись, что мы разошлись. Ночной город манит своим шумом и неизведанностью. Но кровать манит больше.
Тем более, что ритуал проводится ранним утром, а дневной сон только вызвал желание поспать побольше. Так что первую ночь в Константинополе мы, к огромному облегчению распорядителя, проводим в своих постелях.
И только один резкий звук будит меня среди ночи на несколько секунд. Бакия с улицы опять обвиняет кого-то в нетрадиционной сексуальной ориентации. Ей не отвечают, только согласно мяукает кот и я засыпаю до самого утра.
 
* * *
Хоть я и успел поудивляться размерам храмов в Петрополисе, но храм всех богов меня поражает.
Исполинский храм может вместить в себя десятки тысяч человек. И сейчас какие-то жалкие несколько тысяч выглядят букашками под мощными высокими сводами. На непостижимой высоте, через узкие окна по кругу огромного купола, проникает утренний свет.
А я и не знаю, на что смотреть. На убранство или людей. Народ течет мерным потоком, стягиваясь к возвышению в центре. Воздух приятно охлаждает и пахнет благовониями. Тысячи негромких голосов сливаются в тихий гул.
Роман отправляет нас направо, в той стороне наши. По центру эллины, а слева римляне. Среди последних ярко выделяются паладины, сияя как лампочки. В таком скоплении людей, одаренных разнообразными богами, начинают болеть глаза.
Настоящий калейдоскоп из вспышек крутится передо мной. А еще тут я чувствую другую силу. Богов. Она давит, заставляя дышать медленнее и глубже.
Богдан утягивает нас ближе к центру, бесцеремонно расталкивая всех на пути. При этом не забывая приносить свои глубочайшие извинения. В пустом пространстве позади него, как за ледоколом, мы продвигаемся на несколько метров вперед.
Со стороны эллинов раздается звонкий женских смех, долетая до самого купола. И недовольный гул чуть дальше.
— Вот ведь буйные они, — радуется Саша, рассматривая источник веселья и подмигивает мне: — Так ведь, Игорь?
У меня мурашки пробегают от мысли, что чуть ну переспросил и не спалился. Я же, по легенде, два года в этой самой Элладе провел. И один Богдан тут в курсе, что я не от мира сего. Хорошо, что остальные не обратили внимания.
Хтонь, так я, по идее, и язык их знать должен, хоть поверхностно. Неужели дед подсуетился, чтобы это из моих данных убрать? Я даже отодвигаюсь немного в сторону от шумных эллинов. Ничего, после ритуала одна проблема будет решена.
— Да уж, гроза портовых забегаловок, — фыркает незнакомая девчонка рядом. — От них проблем больше, чем проку. Надеюсь, хоть в этот раз мы не будем соседями на базе.
Девушка брезгливо отправляет короткую юбку, с важным видом ожидания нашей реакции. Вероятно из старших и явно гордится тем, что тут не впервые. Ямочки на ее чуть пухлых щеках никак не вяжутся с излучаемым презрением к союзникам.
Пока я думаю о том, что забыл спросить у Романа как долго длится действие этого ритуала, нас спасает Володя: