Белый волчонок
— И карту дома, — успеваю добавить я, поспешно проглотив кусок мяса.
Девушка мурлычет «хорошо» и выпархивает из столовой. Ух, шустрая. Значит это и есть Славка. Интересно, кто она, прислуга или тут рабство? За окном конечно все выглядит современно и прилично, но кто знает куда могла свернуть история в этом мире.
— Слава - управляющая домом, — объясняет Яр, видимо у меня на лбу вопрос загорается. — Так что смело обращайся к ней по любым хозяйственным вопросам.
— Не слишком молодая для управляющей?
Мне при слове «управляющий» представлялся либо суетливый пухлый мужичок, либо надменная тетка. Но уж точно не молодая хорошенькая девчонка.
— Не слишком, — брат было удивляется, но вспоминает, что я не совсем разумный вид. — Потомственные они, служат нашему роду одни боги знают сколько веков. Мать ее с самого детства обучала, так что мало кто сможет с ней посоперничать в этом деле.
В голосе Яра звучит гордость, а еще скрытая то ли боль, то ли печаль. Уж не влюблен ли мой братец в прислугу? Пусть и такую талантливую и мозговитую. Ой что-то я сильно сомневаюсь, что тут такие союзы возможны. Хотя, может, просто отшила она его.
Доедаю я молча, переваривая еду и крохи информации, что умудрился получить.
У меня уже зудит в одном месте от желания узнать о мире. Пока я ем, брат рассматривает меня с любопытством. Не нравится мне его взгляд... Паранойя возвращается с новой силой.
Библиотека находится в соседнем помещении, мимо дверей которого мы проходили по пути в столовую. Так что брату не приходится меня водить по дому. Он кивает на стол, стоящий у окна - там уже лежат какие-то бумаги.
— Удачи, братец, — он дружески хлопает меня по спине.
От его хлопка, а скорее уж удара, спина опять ноет. Да что там такое у меня, кошки что ли драли? Я невольно морщусь.
— Ох, извини, Игорь. Забыл уже, что при посвящении это отдельное удовольствие, и заживает гораздо дольше. Зато амулетов меньше таскать.
Я только киваю в ответ. Вопросов становится все больше и больше. Брат награждает меня еще одним непонятным взглядом и уходит. Я остаюсь наедине с сокровищами.
Стеллажи с книгами рядами стоят вдоль стен, возвышаясь до потолка. Сначала теряюсь от их количества, но замечаю указатели в торцах.
Увесистый томик по общей истории обнаруживается минут через двадцать блуждания среди рядов. На столе лежат стопки листов - генеалогическое дерево и карта дома. И хотя сначала я хотел пробежаться по истории, карта переключает на себя мое внимание.
Поэтажные планы, план территории и частичная карта города с домом по центру приводят в легкий шок. Я, получается, живу чуть не в собственном дворце с обширным парком, бассейном, стадионом и еще и причалом.
И это в самом центре района, в моем мире идентичному старинной Петроградской стороне. Только каналов, судя по карте, тут гораздо больше, они разрезают остров еще на несколько частей. И Большой проспект, к которому примыкает территория, стал Большим каналом.
Я усмехаюсь, вдруг вспомнив нытье бывшей по поводу Венецианской агломерации, в которую мы так и не полетели. Что же, я теперь живу у Гранд-канала, а Санкт-Петербург на ту самую старинную Венецию стал похож еще больше.
Особняк оказывается внушительных размеров. Три этажа, два крыла - в одном из них я и очнулся. Планировка без лабиринтов, сплошь прямые линии комнат и коридоров. Парадный вход и второй, из парка со стороны набережной.
Я сверяю свое местонахождение, запоминаю лестницы, выходы и общие помещения.
Родословный лист скромный, но подпись гласит, что он исключительно о живущей в данное время части великого рода Белаторских, причем только в одном городе. Славной столице Российской Империи, городе Петрополисе.
На этой информации я подвисаю, анализируя. Империя означает монархию, а значит и аристократию. А Санкт-Петербург стал столицей и Петрополисом. Значит, Петр I был и здесь.
На волне моды на древность, лет десять назад даже ходили слухи о том, что агломерацию нашу переименуют в Петровскую. Тогда каждая собака узнала о великой истории. Но потом подумали, что слишком дорого и забили.
Рассмотрим состав семьи. Родственников у меня и правда до хрена. Начиная от живого прадеда, заканчивая шестилетними братьями-близнецами.
А еще несколько дядь и теть, тоже со своими многочисленными отпрысками. Пяток деток, видимо, в этом мире - необходимый прожиточный минимум.
Я открываю оглавление книжки по истории и пробегаюсь взглядом. Вроде ничего необычного. Сразу перехожу к истории Российской Империи.
Ага, император у нас Александр, род Разумовских, династийные монархи со времен эпохи Возрождения богов. Покровитель рода - бог-сокол Хор, «тот, кто высоко». Стоп, что?
Я начинаю шустро листать страницы, быстро читая строчки. Вот, эпоха Возрождения богов. За два века до этого, после войны богов, на мир обрушилось их проклятие - чума. И человечество чуть не вымерло. Половина Африки превратилась в дикую пустыню, так же называемой Великой.
А потом боги договорились. И наградили людей, выступавших на их стороне. Тех, кто выжил. Константинополь стал нейтральным городом, межгосударственным. А храм Софии - храмом всех богов. У меня мурашки несутся табуном по коже. Ничего себе, «иначе» развивались.
Я скачу с главы на главу, то вперед, то назад, вчитываясь в выжимки главных событий. Не было арабских завоеваний, не было османов и православной церкви. Египет, выйдя из под управления Эллады, то есть Греции по-нашему, захватывал земли до территории Турции, где она была когда-то в моем мире. После чего, объединившись с Русью, напал на Константинополь. Эллада заключила союз с Ватиканом, чтобы сдержать их. И тогда вмешались боги.
Разборка переросла в массовую, божественные силы стали меряться, не стесняясь последствий. Гибли целые народы и сами боги. И в итоге... Я листаю так яростно, что рву пару страниц. Почти весь египетский народ погиб, погибли и славянские боги. И Российская Империя перешла под покровительство египетского пантеона.
— Еб...ческая хтонь! — громко подвожу итог прочитанного.
— Ты чего ругаешься то, малец?
Я аж подпрыгиваю от неожиданности и роняю книгу. Прямо передо мной из воздуха материализуется гном. Карлик с большой головой, перекошенной волосатой рожей, кривыми короткими ногами и совершенно голый.
— Бл...ь, — выдыхаю я, уставившись на это чудо. — Ты кто еще?
Гном удивленно хлопает огромными глазищами. Даже уши у него оттопыриваются.
— Так это, Бэс я, молодой господин.
— Бес? — я подозрительно прищуриваюсь. Нечистой силы мне еще не хватает, вдобавок к египетским богам.
— Б-э-с, — по буквам повторяет он. — А не бес. Хранитель рода. И дома особливо.
— Домовой чтоль?