Дорогая Эмми Блю

И они радовали меня. Доказывали, что кто-то меня любит. Что кто-то готов потратить своё время, чтобы сделать мне приятное.
– А потом я увидел в твоей комнате эти диски. И приревновал ко всей этой чепухе, которую он там понаписал. Я понял, что у него к тебе чувства, и решил всё это прекратить. И когда случилась эта чёртова вечеринка со Стейси, и мы все разругались – вот что это было, понимаешь?
В комнате становится холоднее, посеревшее небо заволакивают тяжёлые чёрные тучи, в кухне темнеет.
– Если бы я только знала, – говорю я.
– Понимаю. И я очень хотел тебе признаться, Эм. Столько лет. Но я так боялся тебя расстроить, разочаровать, боялся, что ты больше не сможешь доверять мне как другу. Это всё, что меня волновало. Я просто трус. Трус несчастный.
– Может, тогда ты и был трусом, – я улыбаюсь, – но теперь точно нет.
– Я думал, ты пошлёшь меня подальше, – говорит он.
– Ни в коем случае. Для этого тебе придётся переплюнуть предыдущие идиотские поступки, а это, я тебе скажу, почти невозможно.
Лукас смеётся. Мы чокаемся стаканами и пьём.
– Когда мы с ним говорили… на свадьбе, о доме Аны, о нашей глупой ссоре и о… – он хочет сказать «о поцелуе», но не может, – я ему сказал.
– Что ты ему сказал?
– Что вы созданы друг для друга. И я не должен был становиться у вас на пути. Даже если сам не понимал, что делаю.
Я моргаю, моё сердце разбухает. От счастья. От тоски.
– Ты правда в это веришь?
Лукас с силой сжимает мою руку.
– Мне кажется, если уж у Эмми и Элиота ничего не выйдет, то всем остальным не на что и надеяться.
Горячие слёзы жгут мне глаза, и я закрываю лицо рукой. Лукас смеётся.
– Ах ты чёрт, опять она ревёт. Ну-ка, хватит, Эмми Блю, никто не любит мокриц, – он крепко сжимает мою руку, придвигается ближе, ножки стула с визгом царапают линолеум. Я обвиваю Лукаса руками.
– Позвони ему.
– Я пыталась. Тысячу раз. Не берёт трубку.
Лукас стонет.
– Господи, что за пещерный человек! Я знаю людей, которые говорят, что хотят отключить телефон и насладиться покоем, но никто на самом деле так не делает. Только пишут об этом в «Инстаграме».
– Не считая Элиота.
– Не считая Элиота, – повторяет Лукас.
– Если только он меня не заблокировал.
– Хмм, – Лукас качает головой. – Неа. Так он не поступит. Он вернётся. Я тебе точно говорю.
– А если нет?
Лукас сжимает мою ладонь так крепко, будто хочет заняться со мной армреслингом.
– То ты и это переживёшь, Эмми Блю.
– Я крепкий орешек, – говорю я.
– И всегда такой была.
    
Глава сорок вторая
 
 Дорогая Эмми,
 Я надеюсь, что вы получили моё письмо, и прошу прощения за задержку с ответом. Подготовка к экзаменам выдалась очень напряженной.
 Было приятно познакомиться с вами, и я считаю, что вы идеально впишетесь в команду Фортескью-Лейн. Поэтому я хочу предложить вам должность психолога-консультанта начальных классов. Вы можете приступать к работе начиная со вторника, 28 мая.
 Я с нетерпением жду вашего ответа и очень надеюсь, что вы примете это предложение.
 
С уважением, Лаура Борн.
 
    
Глава сорок третья
 
Рози: Фокс стал ещё пафоснее с тех пор, как мы перебрались в Лондон. ОМГ, его папаша ведёт себя как сраный король. У него усы. Настоящие гигантские усы, мохнатые, как мамонт. Он разговаривает, как персонажи «Аббатства Даунтон» [31]. Я спряталась в сортире и печатаю всё это.
Рози: Брат Фокса по секрету сказал мне, что Фокс так ужасно страдает с прошлого года, когда на меня запал. ОН ЗАПАЛ НА МЕНЯ В ПРОШЛОМ ГОДУ. Ты представляешь? Фокс подавился хлебом, когда братец его выдал. А потом подавился пирожным, когда он растрепал мне про его бывшую по имени Бэти. Б-Э-Т-И. Я спросила, в каком году они встречались, в 1917-м?
Рози: (и ещё спросила, достанется ли мне дом его папаши, если он так и будет давиться всем подряд).
Рози: Ладно, Эм, увидимся на работе на следующей неделе – ТВОЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ НЕДЕЛЕ В ГОСТИНИЦЕ!!! Господи, я буду так рыдать! Я устрою акцию протеста.
 
 Британские звездочеты, объединяйтесь! Рано утром 6 мая любители звездного неба смогут увидеть невероятное шоу Эта-Акварид: метеоритный дождь, вызванный обломками кометы Галлея. Насладиться им смогут даже самые неопытные астрономы! Вы увидите до тридцати падающих звезд в час!
 
Мы с Элиотом не успели построить планы. Всё даже не успело начаться, прежде чем он уехал в Канаду, прежде чем все пошло наперекосяк, но я понимала, что единственный способ пересилить ощущение пустоты в груди и тяжести в животе, неизбежное в этот день, когда мы хотели наблюдать за метеоритным дождём – занять себя чем-нибудь. Этот день выдался свободным, и я потратила его на роспись коридора, включив громкую музыку, распахнув двери и окна, чтобы наполнить дом свежим летним ветром. Я хочу всё переделать на свой вкус, но сохранить часть Луизы – её шторы ручной работы, их с Мартой фотографии в рамках, – чтобы в истории дома навсегда остался её след. Это займет немало времени, но как только всё полностью прояснится, я свяжусь с благотворительной организацией, о которой мне во время интервью рассказала Лаура. Организацией, предоставляющей жильё подросткам, подвергающимся жестокому обращению или лишившимся дома. Я буду получать от благотворительной организации арендную плату, чтобы частично оплачивать коммунальные услуги, а люди, которым это действительно нужно, получат жилье. Мне сразу же понравилась эта идея. Я решила, так будет правильно. И мой дом всегда будет полон. Это важно для них и важно для меня. У меня вновь появится семья, немного нетрадиционная, но тёплая, как та, что была у нас с Луизой.
Я делаю шаг назад и улыбаюсь. Мои старые джинсы измазаны белой краской, ноздри щекочет запах эмульсии. Дом стал ярким и свежим, я словно вдохнула в него новую жизнь. Смотрю на время. Почти шесть. Я приму душ, пожарю себе тосты, посмотрю фильм. Потом лягу спать, а когда проснусь, ночь звездопада закончится, и небо будет уже не чёрным, а голубым. И это будет просто ещё один день. Ещё один день, когда я скучаю по Элиоту.
Когда я час спустя сажусь перед телевизором в чистой пижаме, замотав мокрые волосы в полотенце, и включаю телевизор, на экране всплывает фильм с Томом Крузом.
– Почему у него всё время в руке пистолет? – однажды спросила я Элиота. – Это так скучно.