Дорогая Эмми Блю
– Уверена?
– Да, – пропела я, – старый добрый гугл никогда не подводил.
Элиот пожал плечами и сказал:
– Ну хорошо. Увидимся.
Теперь он смотрит, нисколько не удивляясь, как я плюхаюсь в шезлонг. Какое-то время не двигается с места, потом встаёт. От жары я едва могу дышать, но Элиот, кажется, ощущает себя вполне комфортно. На нём только джинсы, его грудь золотится, мягкие волоски на предплечьях – все в налипших опилках. Он стягивает маску.
– Автобусов нет, – выдыхаю я. Мои обожженные солнцем щёки горят.
– Да, – отвечает он. – Кажется, я так и сказал.
Я киваю, задыхаясь. Тридцать один градус, воздух стоит душный и густой, как сироп.
– Тебя подвезти на станцию? – Элиот утирает локтем лоб. Я обмахиваюсь рукой, как веером, и не знаю, соглашаться ли. В конце концов говорю:
– Да.
– Не вопрос. Когда твой пароход?
– В три.
Он смотрит на часы на толстом коричневом кожаном ремне.
– Хорошо. Закончу с этим, и садимся в машину. Окей?
Стыд колет мою спину, как иголки и булавки. То ли оттого, что я не могу позволить себе такси. То ли оттого, что я вынуждена полагаться на Элиота.
– Да, – говорю я. – Спасибо, Элиот.
Он пожимает плечами, вновь натягивает маску и продолжает пилить.
Потом, сидя на водительском месте, он говорит:
– Значит, Лукас бросил тебя на произвол судьбы, – и поправляет красную бейсболку козырьком назад, из-под которой торчат каштановые пряди.
– Я добралась бы без проблем, если бы автобусы ходили.
Элиот кладёт руку на колено, другой слабо сжимает руль.
– Лукас всех бросит ради босса. Как его там. Чувак с бровями.
– Фредерик.
– Точно, – Элиот кивает.
– Ну, он оставил мне контакты такси и написал, чтобы я…
– А почему ты не вызвала такси? – Элиот отводит взгляд от дороги, приподнимает плечи, как бы спрашивая: «Ну?»
– Ты же сам вызвался меня подвезти.
Он едва не подпрыгивает.
– Да ну что ты. Я просто спросил, – он усмехается.
– Ну ладно, – я чувствую облегчение, когда он включает радио погромче.
Фургон Элиота гремит на повороте, запах креозота и сладкий аромат опилок напоминает мне о временах, когда я только начала приходить в гости к Моро. Элиот возвращался домой с работы в заляпанной лаком футболке, с пыльными волосами, и, поздоровавшись с нами, шёл наверх, чтобы присоединиться к нам за ужином, уже вымывшись.
– Хорошая машинка, – смеялся Лукас, указывая на грузовик, припаркованный под окном кухни.
– По крайней мере у меня хоть такая есть, – отвечал Элиот.
– По крайней мере я не похож на старьёвщика, – парировал Лукас, подталкивая меня локтем, а Элиот наклонялся ко мне через стол и говорил:
– Спроси Люка, как там его машинка, Эмми. Его маленький БМВ. Когда он уже появится?
Я хихикала, а Жан сурово смотрел на нас поверх очков и ворчал:
– Ну-ка хватит, мальчики! Ешьте мамин ужин молча. А ты, Эмми, не слушай их.
Я любила эти вечера. Ощущала себя частью семьи. Семьи, которую я видела в окнах чужих домов. Они сидели за обеденными столами или перед телевизорами, а я шла мимо них к себе и в холодные, тёмные зимние вечера любовалась ими сквозь запотевшие стёкла. «Какой лёгкой и прекрасной была бы моя жизнь, – думала я, – если бы Аманда была моей мамой, а Жан – моим папой. Если бы я приходила к ним ужинать каждый день…»
– Прости, – кричит Элиот, перекрывая музыку. – Не хотел тебя обидеть. Ты имеешь право добираться на станцию на чём хочешь. На такси, на драконе, на дельтаплане, – он смотрит на меня и смеётся, – на чужом грузовике.
Я неохотно улыбаюсь и признаюсь:
– Я сейчас не могу позволить себе такси. У меня осталось тринадцать фунтов, и всю эту сумму я потрачу, чтобы заполнить холодильник. Ну, может, ещё куплю сэндвич на пароходе. Автобус вышел бы дешевле.
Элиот кивает.
– Лукас мог бы оставить тебе немного денег на…
– Он не знал, – перебиваю я. – Ему было бы неловко, что он попросил меня приехать сюда при том, что у меня нет денег. Но я рада, что приехала. И мне не хотелось брать взаймы, так что… – я не договариваю, смотрю в окно. Небо такое синее, как будто машину перевернули вверх ногами и над нами океан. Ни облачка. Только бесконечное синее небо. Думаю, по такому небу к Лукасу и прилетел мой шарик.
– Очень сочувствую, Эмми, – говорит Элиот. – Проблемы с работой?
– Не то чтобы проблемы… это просто жизнь. Я немного влезла в долги пару лет назад, потому что пыталась снимать квартиру, которую не могла себе позволить. В итоге перебралась кое-куда подешевле, и это очень хорошо, потому что в гостинице платят мало, но работаю я сменами, так что есть время устроиться куда-нибудь ещё. Очень мало остаётся… к концу месяца. Но всё хорошо. Гораздо лучше, чем было.
– Рад слышать, – вежливо замечает Элиот. – Иногда жизнь – та ещё стерва. Подстраивает нам неприятности, где мы не ждём. Сбивает нас с пути.
– Именно, – я улыбаюсь. – Но мне кажется, на то есть причины.
– Серьёзно?
Я смотрю на него, приподняв бровь.
– Ага. А тебе так не кажется?
Элиот смеётся, потирает небритый подбородок.
– Хм… нет. Точно нет, – он криво ухмыляется. – Это просто… жизнь, вот и всё. В ней нет никакого порядка, никакой системы, и мы должны стараться всё спланировать, чтобы ориентироваться в ней как можно лучше.
Я смотрю на Элиота из-под очков.
– Так, значит, ты не веришь в шансы, которые нам даёт судьба?
– Господи, нет, – его розовые губы изгибаются в ухмылке. – Ну, может быть, раньше верил. Когда был моложе. Но… годы идут, и ты понемногу понимаешь, что надо как-то держаться, да? Стараться сделать её как можно лучше. Вот и всё, что мы можем. Думать, что нас поддерживает какая-то божественная сила – насколько глупым надо быть, чтобы всерьёз… что?
– Откуда ты знаешь, что божественной силы не существует? – спрашиваю я.
Элиот пожимает плечами. Его пальцы сжимают руль, загорелое плечо упирается в открытое окно фургона.
– Я просто хочу сказать, что, если ты не решаешь свою судьбу сам, а сидишь на заднице и ждёшь, пока кто-то – или что-то – решит её за тебя, ты обречён.
– Значит, все мы обречены, – я смотрю на него.
– Возможно, – отвечает он, а потом смотрит на меня и вновь ухмыляется. – Имей в виду, я не хотел бы, чтобы мою судьбу решал кто-нибудь вроде тебя. Ты спланировала свой путь в Кале, и вот что вышло. Спланировала маршрут – я видел бумажку, на которой ты всё расписала… – Элиот смеётся, чуть прикусив губу, и я, к своему удивлению, ощетиниваюсь, готовая обороняться. – От веры в чудо автобус не изменит траекторию, Эмми Б…