Гранитный чертог

Девчонка молча шмыгнула носом и едва не бегом выскочила из клети. Млада пошла за ней, на ходу представляя, как будет отрывать голову верегу – и пусть после этого делают с ней, что угодно. Пусть Бажан доносит Драгомиру о том, что она – арияш. Пусть задумают ее казнить – все равно не удастся. А вытирать ноги о себя она не позволит. И без объяснений втихую делать из себя пленницу – тоже.
Оказалось, Хальвдан, как и князь, живет в восточной башне. Раска встала у лестницы и дальше идти наотрез отказалась – видно, побоялась воеводина гнева. Только сказала, что подняться нужно на второй ярус: там всего одна дверь – не ошибешься. Млада махнула на нее рукой и пошла одна. Без труда она минула стражников, которые несли дозор в башне, время от времени заходя на каждый из ее ярусов, и толкнула толстенную дверь покоев воеводы.
Здесь было светло: солнце хоть и пряталось за облаками, но вставало прямо напротив окон, а потому сумерки отступали из комнаты верега скоро. Богатством убранства, которое подобало бы воеводе, светлица не отличалась. Только беленые сводчатые потолки были расписаны узором почти так же, как в покоях князя. Из мебели, кроме широкой – для крупного человека – лавки, небольшой, но с виду тяжелый стол у окна да несколько стульев с высокими спинками вокруг него. На стене – круглый щит, выкрашенный не так, как у немеров или других окрестных племен – сразу видно, что с Медвежьего утеса привезенный. Млада скользнула взглядом по смятому одеялу на пустой постели – и тут же увидела слева от лавки, рядом с висящей в чехле секирой Хальвдана, свой меч вместе с ножом. Вот же зараза! Как трофей какой выставил – любуйтесь, мол.
Ослепленная гневом, Млада прошла было дальше, собираясь первым делом забрать оружие. Краем глаза она увидела мелькнувшую сбоку тень. Развернулась и успела перехватить руку Хальвдана. Повинуясь приказу тела, она скользящим движением зашла воеводе за спину, выворачивая ему локоть. Другой ладонью уперлась ниже затылка. И уже собиралась пнуть под колено, чтобы опрокинуть Хальвдана на пол, но тот извернулся, уходя из захвата. Млада нашла бы другой способ удержать верега, но в плече стрельнула дикая боль – и она выпустила его руку. Воевода шагнул к ней, толчком в грудь прижал ее к стене и придавил локтем поперек горла. Но не слишком крепко – скорее, для того, чтобы показать, что в этот раз он точно ловчей.
– Так и знал, что не стоит доверять этой клуше Раске. Выпустила.
Хальвдан внимательно оглядел лицо Млады, подавшись вперед. Волосы и короткая светлая борода воеводы были еще влажными – видно, она застала его за умыванием. С губ верега медленно сползала издевательская улыбка. Он спустился взглядом ниже и задержался на руке, которой Млада пыталась оттолкнуть его мощное, как дубина, предплечье от своей шеи. И раньше-то это было бы сложно, а нынче – только потеть зря.
Колкое злорадство мгновенно ушло из льдисто-синих глаз – будто лучину задуло сквозняком. Верег помрачнел окончательно и отошел. Млада догадывалась почему. Сейчас она мало походила на грозного противника. Как бы усердно ни кормила ее Раска, как бы много ни заставлял отдыхать Лерх, а нездоровая худоба и бледность еще не до конца сошли с нее. Такую к ногтю прижать – большой чести нет.
– Что, боишься, меч твой потеряю? – Хальвдан, повернувшись спиной, неспешно застегнул поверх рубахи украшенный серебряными бляшками воеводский пояс. – Или так соскучилась?
– Зачем мое оружие забрал? Я страсть как не люблю, когда мой меч без моего ведома трогают.
Хальвдан слегка повернул голову, но на Младу не посмотрел – только усмехнулся.
– Приказ кнеза… – он замолк, проследил, как Млада в недоумении потерла шею, и спросил, будто извиняясь: – Не помял тебя?
Она только фыркнула. Его недавняя хватка была почти бережной – так, мускулами поиграть малость, посмеяться. Сейчас Младу больше беспокоило распоряжение Драгомира, чем досадная оплошность с верегом и на мгновение напомнившее о себе плечо.
– Нет, не помял. Зубы мне не заговаривай, воевода. В чем я провиниться успела, что князь приказал меня запереть и оружие отнять? Сделала ведь все, как велено было. Лагерь нашла, языка привела…
– Языка ли?
Млада открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла, призадумавшись. И правда… Сама же всю дорогу сомневалась, так ли прост мальчишка, как кажется. Неужто ошиблась?
– Пояснишь, может? А то, гляжу, без меня меня женили…
Хальвдан, придержав ножны Млады, нарочито медленно снял со стены свою секиру и пристегнул ее к поясу.
– Ратибор приехал с сыном и родичами, – размеренно проговорил он. – Через три дня, как узнал, что ты в себя пришла. Неприятный случай с его сыном недалеко от Беглицы произошел. Так ведь?
– Это когда тот недоумок моего пленника убить хотел?
Воевода дернул бровью.
– Ждан говорит совсем другое.
– Почему-то меня это не удивляет. Он, наверное, рассчитывал, что я и до Кирията не доживу. А вельдчонку никто не поверит.
– Здесь с тобой я разбираться не намерен, – воевода пожал плечами и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся. – Ты идешь? Или у меня жить теперь будешь? Не то чтобы я против, но разговоры пойдут, знаешь ли…
Воевода нахально улыбнулся. Млада тихо цыкнула, но с места не сдвинулась.
– Оружие верни.
– Видно, стрелы гонор из тебя не вышибли. Ничего, подождешь маленько, – в голосе Хальвдана сверкнула сталь. – Если за тобой нет никакой вины, то верну тут же. Но решать то будет кнез. Пошли.
 
Глава 10
Вопреки ожиданиям, Хальвдан провел Младу не в покои князя. Они спустились на первый ярус, прошли изогнутым коридором и оказались у высоких – в два человеческих роста – двустворчатых дверей. По обеим сторонам от них стояли стражники, но не обычные, каких можно увидеть у ворот детинца или на городских улицах. Казалось бы, ничего в облике не отличало их от остальных, но вот в руке каждого был щит с гербом княжества: две башни на червлени и лазури, а позади них – скрещенные меч и ключ. Такие щиты могли носить только мужи из гридней. От кого князь собирался защищаться в своем же замке – для Млады было загадкой. Да и не похож был правитель на человека, мучимого мнительностью. Знать, гридни стояли здесь больше для порядка, чем для чьего-то устрашения.
При виде воеводы стражники вытянулись, как древки копий, он же, даже не глянув на них, с усилием открыл тяжелые двери.
Показалось, тело охватило светом – так много его проникало в просторный, с высокими сводами чертог. Потолок опирался на массивные – каждая из хорошей сосны – колонны. Покрывала их затейливая резьба, и, если приглядеться, можно было увидеть охоту или сражение, лики богов и фигуры зверей. Стены, в отличие от покоев воеводы и князя, здесь не белили – потому не забудешь, что находишься в замке, а не в теплом деревянном тереме, которые строили князья на западе и востоке.
Не задерживаясь в дверях, воевода прошел дальше – к креслу Драгомира. Кроме правителя, в чертоге уже был Бажан, стоящий по его правую руку, и Ратибор с родичами, которых ранее упоминал Хальвдан. Чуть позади старосты, понурившись, переминался Ждан. За недавнюю выходку отец, похоже, его по голове не погладил. И, понятное дело, парень решил оправдаться. А выяснение правды довело их аж до княжеского порога. Уж лучше бы дома втихую Ратибор сыну уши надрал, чем тащить его сюда: забот меньше, а итог – один.