Души. Сказ 2

– Больше всего в наших головах и сердцах, – извилисто отвечаю я и подзываю Гумбельта, дремлющего на скамье неподалёку от скопища машин.
– В лицо ты его не видел? – не унимается молодая жена.
– Не видел, – вздыхаю, – но и отрицать существование не стану. Мою жену тоже долгое время никто не видел, однако…
Девочка улыбается и заползает на диванное кресло авто. Сажусь подле и поспешно прижигаю губами макушку.
– Знаешь, что я слышал вчера? – решаю поделиться с женой самой душу терзающей мыслью. – Я слышал, как некто говорил: «Солнце на закате из-за восхождения Луны». Как тебе такое, а?
Луна пожимает плечами и вместе с тем говорит:
– Предпочту пройти уготованный путь вместе.
– Я о том же.
Но она понимает: знаки эти игнорировать нельзя. Нельзя!
День уходит на дорогу, а мы уходим на покой. Смотреть в окно и восторгаться уже виденным картинам ни силы, ни желания у молодой жены не остаётся. Она разваливается на диванчике, ноги забрасывая на противоположный себе. Рука моя – непроизвольно – при соприкосновении с лодыжками, обхватывает их поочерёдно. Луна засыпает под ненавязчивые ласки, а просыпается на закатном солнце, на руках, уже почти у дома.

 
Девушка
Я вижу деревню.
Конь – отливающий на солнце графитом – рассекает поле, полное трав и колосьев. Нефтяные жирафы метрономами отсчитывают дни до кончины истребляющего себя поселения.
По левую руку от меня чёрные воды и сухие клоки вместо крон, по правую руку от меня дышащее цветами пространство.
И несущийся конь делит собой миры.
Хочу обратиться к Богу Солнца, но понимаю, что его рядом нет. Кто подскажет? Взмахиваю рукой (на мне белое платье; но не Стеллы, нет), и конь взирает в ответ, останавливается, гогочет. Спрашиваю, где могу отыскать супруга, а конь отвечает, что тот пожалует сам.
– Он прибудет с дарами, – продолжает зверь, – он принесёт войну.
– Какой же в том дар? – противлюсь я. – Желаю проснуться!

 
Спаситель
Голос мой позволяет ей не покидать мир сна. Луна одобрительно закрывает глаза и прижимается к груди. Я отношу девочку в её спальню и аккуратно укладываю на измятую постель.
На первом этаже меня ожидают письма, требующие ответа, и бокал сухого красного, требующий осушения.
Дела не отнимают много времени, отнимают думы: поглощают минуты, переходят на часы. Некто – вчера на вечере – обмолвился, что супруга моя явилась тёмной стороной сестры-солнца. Они словно были обрисованы единой кистью художника: Луна повторяла с точностью до наоборот все черты и повадки Стеллы. Однако больше я их сравнивать не мог. Луна шагнула дальше, Луна заполонила много больше; теперь – избавившись от проклятого, преследующего чувства удушья – я дышал и видел юную возлюбленную. Как глупо для своих лет.
Решаю перед сном прогуляться до сада. Налившиеся цветом плоды инжира свисают с тонких ветвей-прутов; я срываю один из них и по дороге до спальни одолеваю. Сладость расплывается по языку и сводит дёсны. Стоило же под закат жизни отдать этот остаток жизни неопытному сердцу…
Забираюсь в постель и отдаю себя сну, но, как оказывается, ненадолго.
Открываю глаза и наблюдаю: луна ползет по небосводу, а Луна ползёт по мне.
– Что случилось? – в полудрёме бросаю я и, дабы лицо девочки приняло очертания, потираю глаза.
Она пришла: залезла в постель и села подле. Бледная кожа светилась от лунного света, чёрный пеньюар оголял острые плечи и мягкие бёдра. Спрашиваю, выспалась ли девочка и чем обязан визитом. Вместо ответа она прикладывается к губам, а я, не смея противиться красоте и вмиг назревшему желанию, целую её в ответ. Девочка вьётся по телу и меж одеял, руками впаивается в руки и жмётся грудью к груди.
Порочный круг остановлен, замкнутая петля расцепляется – теперь мы есть взаправду.
Луна танцует под взглядом покровительницы и насыщается её силой. В ладонях растапливаю песочные часы её талии и время замирает в самом деле. Она смотрит – но не отстранённо, как это было когда-то. Не пьяно. Не ядовито, но отравляюще. Она смотрит – подсаживая на иглу со своим именем.
Луна.
Просыпаюсь первым. Гляжу на теплящееся под боком создание, что переворачивается с бока на бок и обхватывает меня за руку. Глажу бесконечные волосы, контрастом лежащие вдоль белых наволочек. Луна открывает глаза и по-доброму улыбается.
– Привет, – здоровается она.
Так просто.
– Привет, – говорю я.
Девочка засматривается на рисунок в области ключиц. Вдоль костей пара львов со знаком восхода солнца и иероглифом, обозначающим «небо».
– Что значит эта? – спрашивает Луна и очерчивает пальцем контур кошачьих.
Повествую известную мне мифологию и объясняю символизм обозначенных тварей и фигур. Обводит иероглиф, напирает на грудь и взбирается поверх, бёдрами сжимает бёдра и вырисовывает следующие рисунки.
– Продолжай, – велит девочка.
По левой груди выбиты цитирующие основание храма Солнца клинописные таблички, по правой – очередные иероглифы. Под рёбрами удерживаются подобие быка и создание, восседающее на троне, с соколиной головой. А по солнечному сплетению, какая бы гнусавая и насмешливая игра слов не получалась, вбито графическое, заключённое в выцветший от лет диск, солнце.
Самый крупный рисунок – на спине – любознательной знаком. В первую ночь объятиями её накрыли распахнутые орлиные крылья.
– Я тоже хочу украсить своё тело подобным, – признаётся Луна и на уговоры, что её тело без того прекрасно, не поддаётся: – Но оно остаётся моим: желаю!
Единственный рисунок, который бы подошёл ей – оплетающий стан змея. Подруга к подруге. Потому что её скользящий при лунном свете силуэт выбросить из головы не получается…
– Мне удалось утолить твой голод к новым знаниям? – вопрошаю следом.
– И не только к знаниям, – лукаво бросает Луна и сцепляет руку на горле.
– Осторожно, – предупреждаю молодую жену об использованном жесте, – ненароком можно овдоветь.
– Не мне говорить об удовольствии от обладания и как это сводит с ума, – говорит она. – Но я могу… – сильней сжимает руку: под пальцами пульсируют жилы, – делать так. И ощущать, что ты принадлежишь мне.
– Верно, Богиня Солнца, – соглашаюсь я, предвидя грядущие войны. – В пантеоне жаловать не будут: за жадность.
– Тебя же терпят, – язвит девочка. – Кто посмеет тронуть молодую жену из клана Солнца? Кому из паразитов ты отломаешь хотя бы взгляд?
Ощущает под рукой нервное глотание, видит дрогнувшие скулы (отчего ведёт по ним пальцами), сталкивается с полным ревностью взглядом.