Карамель. Новый Мир
– Типа служанки?
– Служить и помогать – различно, конфетка. Лоло обхаживает целый дом, содержит его в чистоте, контролирует порядок.
– И нагнетает атмосферу, – подхватываю я.
– Может быть, – улыбается Каин.
Замираем у находящейся в глубине коридора двери. Каин желает хорошего отдыха – завтра нас ждёт не менее насыщенный день, но обо всём я узнаю после проведённой в объятиях одеяла ночи. Улыбаюсь и говорю:
– Спасибо за вечер, Каин. Спасибо за всё.
Замираю в дверном проёме – распахнутая дверь отделяет меня от бесед с янтарными глазками и крепким сном на дешёвой перине. Юноша кивает и облокачивается руками подле моей головы: взгляд его затуманен, а на губы прилипает непреданный огласке вопрос. Неужели хочет поцеловать? Ромео – однажды – выглядел также…
Опускаю глаза. Не поймает их – не совершит задуманное.
– Карамель Голдман не учили манерам в Академии? – смеётся Каин.
Добивается взгляда, получает его. Вновь улыбается.
– Тебе спасибо, конфетка. За то, что поверила. За то, что последовала. За то, что дала шанс. Ты не пожалеешь.
Пожимаю плечами:
– По крайней мере, не сейчас.
– Прости, я немного пьян и плохо соображаю.
– Пойду спать.
– Доброй ночи.
Каин закусывает губу и пытается склониться ко мне – лицом к лицу; слегка прижигает дыханием, но я подхватываю его пожелание спокойных снов, ныряю в комнату и плавно закрываю дверь. Никаких поцелуев. Нечто из убеждений осталось со мной. Все они остались! Лишь несколько адаптировались под новую правду.
Заваливаюсь на кровать, думая о желаемой отдыхе, но отчего-то засыпаю с трудом. Смотрю на царапающую окно ветку, слышу её вой, наблюдаю силуэт маленького Беса. Спрашиваю:
– Когда ты оставишь меня?
Ответ не наступает. Силуэт обретает очертания, обрастает тенями – это сваленные на спинку стула вещи. Всё-таки не Бес. Резиденция молчит, но в ней нет места тишине – сквозь тонкие стены различаю шёпот бесед; что они обсуждают? северянку Голдман, которая не должна была ступать на земли Острога?
Стук в дверь – думаю, показалось. Продолжаю наблюдать за веткой (как же она напоминает о саде по лице Голдман), но стук повторяется. Резво поднимаюсь и собираюсь высказать янтарным глазкам недовольство – пускай найдёт для поцелуев кого-нибудь другого, для меня на сегодня впечатлений хватит. Распахиваю дверь и…
– Прости, что разбудила, – говорит Сара. Она выглядит заспанной, едва-едва отряхнувшейся от дрёмы. – Я и сама спала, но потом решила, что должна тебе кое-что показать. Возьми одеяло и следуй за мной.
– Одеяло? – переспрашиваю я.
Может, всё-таки сплю? Может, Сара явилась во сне?
– Быстрей.
Карамель Голдман из начала недели мало того, что не оказалась бы попросту в такой ситуации, окажись в ней – спокойно закрыла дверь и заползла в постель. Но Карамель Голдман из окончания недели с распираемым духом авантюризма взяла одеяло и последовала за отдаляющимся силуэтом Сары. Женщина проводила меня к главному входу Резиденции и попросила выполнения двух условий:
– Первое – ты закрываешь глаза. Второе – берёшь меня за руку. Надеюсь, от последнего тебя не стошнит.
На мой преисполненный скептицизма взгляд Сара уверенно кивает и повторяет озвученное.
– Если так надо, – соглашаюсь я и протягиваю руку.
– Не пожалеешь, – уверяет Сара.
– Почему мы у дверей? Сейчас комендантский час, выходить нельзя.
И женщина объясняет, что правила Нового Мира действуют исключительно на территории Нового Мира. Острог же знает истину – скрываться в домах не имеет смысла. Тумана нет, россыпи ледяных капель, прилипающих по утру к окнам и автомобилям нет, странного гудения из недр мира нет. Этот метод приструнения здесь не работает и даже не требуется – да, ночью холодней, но расщепляющей тебя на клочки заразы или сковывающей дыхание за секунду влаги не существует.
Сара берёт меня за руку – я закрываю глаза – и открывает входную дверь (приятная, забежавшая в дом прохлада морозит щиколотки).
– Всё ещё не могу свыкнуться, что дыхательная маска здесь не требуется, – говорю я, ведомая за женщиной. Ступаем по плитке, затем – по камням, затем – по траве. Трава щекочет и оставляет на коже влагу. У меня нет желания открывать глаза раньше времени. – Но без неё лучше.
– Что касается масок, – слышится голос Сары, – завтра будет шествие безликих. Хочешь принять в нём участие? – Не дожидаясь ответа или уточняющего вопроса, женщина смеётся: – Хотя на Золотом Кольце каждый день шествие безликих, но не имеющих лица и глаз истинно. Мы же – наоборот – будем выделяться, приковывать взгляды. И чем больше взглядов прилипнет к остроговцам, тем больше мы посадим зёрен сомнения к деспотической системе в умах обычных людей.
– Ты пригласила меня на вечернюю прогулку, чтобы прорекламировать повстанческое шествие?
– Нет, это я вспомнила между делом. Каин не приглашал тебя? Наверное, боится перегрузить – на тебя и так много свалилось в за это время. Последние сутки вообще не примиряются с устойчивыми взглядами хорошенькой северянки, верно? Я и сама так думала…
Дочка некогда влиятельного управленца – держу эту мысль в голове. Мы так похожи? Не хочу стать второй Сарой…
– Ещё долго? – уточняю я.
– А ты торопишься?
Боги, это что, мой отец, Говард Голдман, в женском обличье? Голдман-версия в юбке? Я потрясена их сходству характеров, хотя сначала Сара казалась мне слабой, отрешённой, незадействованной, плывущей по течению. В ней есть запал – определённо; притуплённый некоторыми обстоятельствами, но готовый вырваться повсеместно охватывающий всё и вся пламенем.
Идём ещё немного, а после Сара велит:
– Открывай глаза.
Слушаюсь.
Мы стоим на пьяцце. Осевшая влага блестит в начищенных шезлонгах, роса кропится на постриженной траве, ветер заставляет дрожать ножки парасолей. Но самое удивительное – в небе. Перед глазами рассыпаны десятки (нет, даже сотни) звёзд – крупных и мелких, ярких и блёклых, важных и выступающих второстепенно. Мириада светил, обрекающих людей под безучастным взглядом. Туманы Нового Мира скрывали звёзды, утаивали – сам град в одиночку смаковал их вид; пасмурные дни, скрепившиеся в пасмурные годы и десятилетия не позволяли существовавшим небесным самоцветам явиться к нуждающимся в них. Может, видя звёзды на небе, люди были бы чуточку счастливее?
Сара усаживает меня на шезлонг и помогает подвернуть одеяло, дабы утаиться от ночной прохлады и гуляющего по пьяцце ветра. Садится на соседствующий шезлонг и признаётся в тайном месте силы, обращается к звёздам и насыщается. Даже аромат в воздухе особый – наэлектризованный, пышущий энергией, жизнью, будущим.