Изменщик (СИ)
В этот момент на телефон Лены пришло еще одно сообщение. С незнакомого номера. С одним словом.
«Обезвредил».
Разбуженная всем этим пиликаньем, проснулась Лена. Первым делом потянулась ко мне за поцелуем. А потом ловко выхватила телефон из моей руки.
Прочитала сообщение.
— Ореховский молодец, — хмыкнула она. — Оригинально обезвредил!
— И что дальше? — Спросил я. — Какой был план?
— Сейчас… — она листала фотографии Наташи в фате. — Ага, вот оно!
Она показала мне фотографию, на которой была видна табличка с адресом на одном из домов.
— Эта дура его спалила. Сейчас перешлю все фотки в полицию, а дальше они уже разберутся, где он скрывается и возьмут его там на месте.
— Злая ты у меня… — с нежностью сказал я жене, наклоняясь, чтобы поцеловать, ну и заодно пощупать ее мягкую грудь. — А если она уже залетела?
— Что значит, если… — она показала мне еще одну фотку, где было видно живот Наташи.
— Останется одна без мужа?
— Твоих брюликов хватит обеспечить ребенка, — отрезала Лена.
— Не забудешь?
— Не забуду.
— Кусачая ты у меня стала…
— Не нравлюсь? — Тут же взвилась Лена.
— Нравишься… Всегда нравилась и всегда будешь, — заверил я ее, опрокидывая обратно на кровать. Но наш сын, спавший рядом в подушках, недовольно захныкал, побеспокоенный нашей возней.
— И наш сын нравится, — заверил я поспешно.
Но сыну уже многое не нравилось. Он открыл рот и заорал как корабельная сирена.
В двеь спальни тут же раздался стук.
— Родители! — Ломкий голос Вани теперь был скорее басом. — Накиньте что-нибудь на себя и не занимайтесь неприличным, я захожу.
Он распахнул дверь, достичитав до трех и сразу направился к Мише-младшему.
Подхватил его на руки и кивнул Лене:
— Покормишь?
— Полчаса назад кормила.
— Тогда я забираю его гулять, — сказал он и вышел из спальни.
— Кто бы мог подумать, — покачала головой Лена.
— Нам всем пошла на пользу эта история, — сказал я. — Я вот хромаю, Ванька повзрослел, Алиса стала серьезнее, а ты только расцвела.
— Мне нравится твоя хромота и шрамы… — проговорила Лена, поглаживая меня по щеке.
На ее пальце сияло как и прежде обручальное кольцо, которое чуть не стоило мне жизни.
Эта гопота избивала меня особенно сильно, когда я отказывался его отдавать. Потому что оно казалось мне последней ниточкой к потерянной жене.
— Никуда я от тебя такой страшный не денусь.
— Только попробуй… — угрожающе сказала она, целуя меня. — Увижу, что смотришь налево, Миш, я сама тебя так отделаю…
— Вот он — главный секрет супружеского счастья, засмеялся я. — Жена, которая научилась драться.