Ротмистр Гордеев (СИ)

- Ловко вы его, вашбродь, - довольно крякает казак. – Поучите при случае?
Я не успеваю ответить, как где-то спереди бухает гром, а небо озаряется яркой вспышкой.
- Граната? – спохватываюсь я.
- Никак нет, - отвечает характерник. – То наш господин подполковник в схватку вступил. Всплеск магической энергии.
Я слегка охреневаю от происходящего.
Слышится чей-то душераздирающий крик, несколько раз бахает как из пушки, на долю секунды становится светло как днём, и тут кирпичная кладка строения напротив рушится будто картонная, а в проём протискивается фигура давешнего монаха-убийцы.
В руках у него бумажный фонарь на бамбуковом шесте и копьё-посох.
Он сразу замечает нас и вскидывает копьё.
- Стреляйте! – кричит характерник. – Не дайте ему метнуть посох.
Револьвер сам прыгает мне в руки. Не надо целится, я действую на автомате. Наживаю на спусковой крючок, чувствую лёгкую отдачу. Ствол изрыгает сноп пламени.
Я знаю, что попал, с такого расстояния просто невозможно промахнуться, однако монаху всё нипочём. На его лице появляется хищная усмешка.
Стреляю второй раз, потом третий, рядом палит из карабина Лукашин-старший, но всё бестолку.
Серебряные пули демона не берут. Он снова поднимает копьё.
И тут проявляется особенный дар моремана.
Он что-то произносит и топает ногой. И сразу же из этого места начинает бить ручей.
Вода окружает демона. Тот перестаёт ухмыляться, теперь на его лице растерянность.
- Эта тварь боится проточной воды! – довольно потирает ладоши Жалдырин.
Бух! Неподалёку осыпается каменная кладка, пыль ещё не успевает осесть, как сквозь дыру не выходят – вылетают Николов со спутниками.
Особист что-то кричит демону на японском.
- Ты проиграл. Я предвидел твою хитрость, - приходит мне на помощь характерник, оказавшийся ещё и полиглотом.
Тут происходит нечто, заставившее меня открыть рот от изумления. Демон испаряется, оставляя бумажный фонарь на бамбуковом шесте и копьё.
- Обалдеть! – произношу я и тянусь к трофеям.
- Нет! – в один голос кричат Николов и характерник, но уже поздно: я коснулся одного из предметов.
- Ну, вашбродь, держись! – недовольно качает головой Лукашин-старший. – Сейчас начнётся!
Некогда уточнять, что именно, поскольку на это уже не остаётся времени. Начинает творится нечто невообразимое. Фонарь на бамбуковом шесте охватывает рыжее пламя, а когда оно гаснет, я вижу пред собой существо, чем-то смахивающее на огненного цвета лисицу.
- Дзинко! – бормочет Тимофей. – Лиса-оборотень.
Копьё обращается в что-то неописуемое, на наших глазах появляется монстр в виде гигантского паука-быка-тигра с лицом человека.
- Цитигумо! – ахает Тимофей, очевидно, хорошо знающий местный бестиарий.
Я вскидываю револьвер, целясь в Дзинко, но меня останавливает Лукашин-младший.
- Погодьте, вашбродь. Дозвольте мне с этой рыжей бестией потягаться! – весело кричит он.
Дотоле трансформацию оборотня мне приходилось видеть только в голливудских фильмах, но одно дело, когда смотришь кино, и совсем другое, как это происходит у тебя на виду в реальной жизни.
Сначала тело Фёдора вытянулось, запузырилось мускулами, в клочья разрывая одежду, лицо исказилось, нос подался вперёд, всё тело мгновенно заросло шерстью, вместо рук образовались лапы с огромными когтями.
Оборотень опустился на четвереньки, поднял морду и, раскрыв пасть, бросился на Дзинко.
И тут же резкий толчок сваливает меня с ног, это Тимофей успевает оттолкнуть меня от разошедшегося не на шутку Цитигумо. Выясняется, что и этой твари плевать на пули из серебра. Они отскакивают от него как горох от стенки.
Что-то ожигает мой бок. Я опускаю взгляд и понимаю, что это ножны от клинка, который чуть ли не раскалился.
Обнажаю шашку и вижу как на ней проступает загадочный узор. Готов поклясться чем угодно – прежде его на лезвии не было.
Ни Николов, ни морячок-кудесник, ни казак-характерник с вампиром не могут ничего поделать с разъярённым Цитигумо.
- Умри, сволочь! – кричу я и с шашкой наперевес кидаюсь на монстра.
 
Тот раздражённо отмахивается лапой, клинок касается её и к моему огромному удивлению сносит твари конечность.
- Убейте гада! – кричит Николов.
Ободрённый, набрасываюсь на страшное порождение магии с утроенной силой. Каждый мой удар причиняет чудовищу боль, хлещет кровь, ещё немного и она покрывает меня с ног до головы.
Чем больше наношу ран твари, тем слабее и неповоротливее оно становится. Наконец, мне удаётся подрубить ей последние лапы, свалить на землю. Взметнув клинок, обрушиваю его на шею Цитигумо, чтобы отделить башку от туловища.
Мне это удаётся, правда, не с первого удара. Чувствую себя мясником.
Тварь издыхает, я облегчённо вытираю пот, размазав чужую кровь по лицу, и убираю клинок в ножны.
Неподалёку валится Дзинко, его горло разорвано, из него хлещет бурая жижа.
Оборотень-медведь встаёт на дыбы и начинает бить себя по груди и издавать трубный крик. А потом… потом перед нами появляется прежний казак Лукашин, правда, из одежды на нём практически ничего нет, кроме лоскутков ткани.
- Никакой формы на тебя не напасёшься, - бурчит Николов, но я-то вижу, что это напускное.
На самом деле особист доволен.
- Иди, открой багажник, там есть ещё один комплект, - добавляет он. – Последний…
На этом приключения в монастыре не заканчиваются. Характерник приводит откуда-то маленького человечка, он кажется рахитичным ребёнком, весь щуплый и тонкий, однако у него лицо древнего старика.
- Вот, помощника демона сыскал, - говорит Лукашин-старший. – Здесь будем допрашивать или…
- Здесь, - прерывает Николов.
Японца сажают на колени. Особист останавливается напротив и начинает спрашивать. Сначала слуга демона молчит, однако пара затрещин Лукашина-оборотня приводят его в чувство, и японец говорит.
Что именно он сказал, не знаю, допрос вёлся на японском языке. Похоже, информация была важной: Николов несколько раз удовлетворённо качнул головой.
- Всё, он больше не знает, - наконец, сказал особист. – Кузьмин, он твой.
Вампир довольно осклабился.
- Пойдёмте к машине, - предложил мне Николов. – Кузьмин голодный уже несколько дней. Поверьте, это зрелище не из привлекательных.
  
Глава 5
 
Глава 5 
Остаток ночи спал, как убитый… Хотя на войне – плохое сравнение. В общем, дрых без сновидений и без задних ног. Утром после завтрака: крепкий чай с пиленым сахаром, отличных белый хлеб из госпитальной пекарни и тушёное мясо с гречневой кашей, Обнорский пригласил в свой кабинет.
Снова стандартный медицинский осмотр с упором на рефлексы, ибо задействовал любезный Сергей Иваныч в основном инструментарий для их проверки. И по коленке молоточком побил, и перед зрачками его туда-сюда поводил, и по коже в разных щекотных метах поцарапал.
- Что ж, батенька, рефлексы ваши в полном порядке. А память… Голова предмет тёмный и всё ещё до конца неизученный. Но в вашем случае ретроградная амнезия, скорее всего, связана с падением с лошади, что и привело вас на госпитальную койку.
Обнорский задумчиво теребит очки, почёсывает нервически переносицу. Жду, внимательно смотрю на него в ожидании, что скажет эскулап.
- Можем попробовать лечение регрессивным гипнозом. Ввести вас, господин ротмистр, в состояние гипнотического сна и отправим вас в ваше прошлое, словно на машине времени господина Уэллса.
Они тут что, машину времени изобрели?
А! Это же роман какого-то древнего фантаста. Американец, англичанин?.. Не спеши Лёха-Николя рот раскрывать. Слушай, да на ус мотай.
- А поможет? – Я-то своё прошлое помню отлично вот только это не прошлое моего реципиента штабс-ротмистра Гордеева.
Обнорский неопределённо хмыкает.
- Как повезёт… Но рекомендую возвращение в компанию сослуживцев к обязанностям службы. А свежего воздуха и физических упражнений на передовой хоть отбавляй.