Ротмистр Гордеев (СИ)
- Дозвольте, вашбродь, соображениями поделиться.
- Дозволяю. Делись.
Сперва Семён начинает задвигать за тактику. Мол, на ходу прицельную стрельбу с тачанки вести несподручно – на полном скаку (а на ровном поле тачанка могла разогнаться и до сорока километров в час – лично замерял, не всякое современное авто за ней угонится) пулемёт нещадно трясёт. Медленно ехать, чтобы уменьшить тряску, тачанка с лошадьми превращается в удобную цель для вражеского огня. Вот и получается, что пока тачанка – лишь способ быстро доставки пулемёта в удобную точку, откуда уже с неподвижной позиции ведётся стрельбы по врагу. И лучше всего выдвигать тачанки по флангам и рубить оттуда противника в капусту.
- А что если бронировать тачанку? Защитить расчёт металлическими листами?
- А лошадей? Их-то как от пуль защитить? – чувствуется, за четвероногих друзей Семён переживает поболее, чем за самих пулемётчиков.
- Ну, четыреста лет назад лошадей в специальные доспехи заковывали, такие пулей не враз прошибёшь.
- А долго ли лошадь в таких доспехах проскачет с тачанкой, да ещё и бронированной?
Теперь уж я чешу затылок.
Наши драгунские части в конном походе движутся со скоростью около шести километров в час – это когда шагом. Строевой рысью – десяток километров в час. Но чаще используется переменный аллюр – десять минут шагом, пять минут рысью, чередуя аллюры друг с другом. Так можно двигаться довольно длительное время, давая лошадям роздых, часов шесть-семь. В сутки получается максимум, километров шестьдесят.
С тачанками будет несколько медленнее. А если утяжелить тачанки и лошадей бронёй… И где взять столько металла? А если?..
Описываю Буденному ламеллярный кожаный доспех – кожа доступнее и легче металла. А хорошо изготовленная кожаная броня неплохо может защитить и от пули, особенно, если чередовать слой жёсткой, вываренной в масле кожи, и слой сырой, вязкой.
На нашу «усиленную команду охотников» - фактически, сдвоенный разведвзвод, приходится четыре «максимки». А если на повозки посадить ещё и вооружённых ручными пулемётами бойцов? Стоп, стоп!» Что-то нас с будущим маршалом заносит.
Зачем бойцу с ручным пулемётом тачанка? Он и на обычном драгунском скакуне может передвигаться.
Аппетиты Будённого я этим несколько умерил, но чувствуется будущий маршал просто загорелся идеей, создать ударную часть из одних тачанок. С одной стороны, это сделает войну мобильной, а с другой, даже у бронированных тачанок не хватит силёнок атаковать укреплённые позиции с окопами полного профиля, дотами и заграждениями из колючей проволоки.
Но энтузиазм Семён Михалыча увлекает и меня. Представляю себе рейд тачанок по японским тылам. Главное прорваться через линию фронта, а там нам сам чёрт не брат. Но сам я такие вопросы решать не могу. Не в моей компетенции. Хотя ничто не мешает написать соответствующий рапорт и отправить его по начальству.
О! Да к нам целая делегация. Строю подчинённых перед приближающейся конно группой командиров: кроме комэска и персидского принца целая делегация: Ванновский, Маннергейм и Вержбицкий, будь он неладен.
Докладываю о ведущихся занятиях мобильной пулемётной команды.
- Николай Михалыч, вы не будете возражать, если мы поприсутствуем? – интересуется Ванновский.
- Почту за честь, Сергей Петрович.
Даю отмашку.
Под грохот холостых очередей четыре тачанки мчатся по полю, демонстрируя перестроения для ведения разного рода огня – с колёс при наступлении, вдоль линии вражеских окопов и при отходе, а также перемещений с последующим ведением огня с различных позиций: фланговых, фронтальных и так далее.
Будённый ловко командует перестроения с помощью слегка изменённой под наши задачи флотской сигнальной азбуки – машет соответствующие комбинации разноцветных флажков с борта командирской тачанки.
- Впечатляет, - усмехается Ванновский, когда грохот выстрелов, наконец, смолкает.
- И идея с использованием флажкового семафора для отдания команд – весьма кстати, - добавляет свои пять копеек Али Кули Мирза.
Вержбицкий наклоняется к уху полковника, что-то шепчет. Ванновский кивает.
Мне это определённо не нравится. Никак, штабс-капитан опять что-то затеял?
Так и есть!
- А что по части результативности стрельбы?
- Легко, господин полковник.
Даю команду своей конно-пулемётной команде заменить холостые патронные ленты на боевые. Над окопами, изображающими вражеские позиции, поднимаются щиты с мишенями. Украдкой показываю Будённому кулак. Впрочем, то и сам осознаёт ответственность момента и даёт накачку остальным пулемётчикам и возницам.
К грохоту очередей теперь прибавляются и стук пуль о дерево, а также летящие от щитов-мишеней во все стороны щепки.
Высокая комиссия тщательно осматривает мишени, от которых остались фактически рожки да ножки. Впечатлён даже Вержбицкий.
- Что ж, господа, - Ванновский оглаживает усы, - Николай Михалыч доказал нам, что не зря жжёт боеприпасы. Его задумка выглядит весьма эффективной. Думаю, стоит опробовать внедрить её в войсках, хотя бы в порядке эксперимента в вашем полку. При ближайшей возможности, доложу командующему.
- Прошу прощения, господин полковник, - влезает Вержбицкий. – Пока она выглядит, скорее, эффектной. Об эффективности можно будет судить по результатам ближайшей атаки на вражеские позиции.
- Я планировал использовать отряд штабс-ротмистра для разведрейда в ближайших вражеских тылах.
- Можно совместить, господа, - встреваю я в разговор, который касается меня и моих людей напрямую. Если совместить атаку с последующим пересечением линии фронта. По иному нам тачанки на ту сторону не перетащить.
- Хотите взять такое мощное огневое средство с собой в обычный разведрейд? Не будет ли это как из пушки по воробьям? – любопытствует Маннергейм.
- А если совместить разведку с диверсиями. Глубокий рейд по японским тылам. Тут тачанки будут в самый раз. И лошадей можно будет взять с собой для остальных бойцов.
- Нам будут потребны оперативно данные о расположении укреплений противника и сосредоточении их частей в прифронтовой полосе, - недовольно морщится наш комполка, - Если вы уйдёте в дальний рейд, какой смысл от вашей разведки, Николай Михалыч?
- Можно использовать почтовых голубей.
- Ближайшая голубиная станция – в Порт-Артуре. Но тамошние голуби натренированы доставлять сообщения в Леоянь и Чифу. К тому же все они задействованы для связи с осаждённым городом.
- Местный купец Цянь использует голубей для связи со своими приказчиками в соседних уездах. Полагаю, будет несложно с ним договориться использовать его птиц.
Ванновский переглядывается с Али Кули Мирзой. Прямо вижу, как извилины шевелятся под их фуражками.
- А как вы намереваетесь преодолеть линию вражеских окопов с этими своими пулемётными телегами? – Подпускает сарказма Вержбицкий.
- Использую переносные деревянные мостки – три доски, сколоченные между собой поперечными планками. Двух довольно для преодоления подобного препятствия для одной тачанки.
- И у вас они, разумеется, уже имеются в полном комплекте? – Чувствую скрытый подвох в новом вопросе поляка.
- Нет. Но изготовление их не займёт много времени.
- Сколько понадобиться времени на подготовку, Николай Михалыч? – спрашивает Ванновский.
- Три дня, - прикидываю я.
- Вы же говорили, изготовить эти ваши мостки не потребует много времени? – корчит недовольную физиономию Вержбицкий.
- Потребуется время на слаживание взаимодействия бойцов при пересечении линии окопов. Да и договориться с китайским купцом о его почтовых голубях тоже займёт время, - излагаю я.
- Могу я напроситься в рейд с господином штабс-ротмистром? – Маннергейм поворачивается к Али Кули Мирзе.
- Мне бы тоже хотелось испробовать себя в настоящем деле, - неожиданно встревает в разговор Вержбицкий.
- Это, господа, уж как господин Гордеев решит, - персидский принц разводит руками.