Ротмистр Гордеев (СИ)

- Ничего, родненький, ничего. Тебе больше нечего бояться. Если кто-то на тебя нападёт – беги.
Взгляд у коняшки умный, как будто всё понимает, только сказать не может.
- Николай Михалыч! – кличет контрразведчик.
- Иду!
Мы с подполковником лезем в кусты. Поиски недолги – сразу за ними находим и место засады: трава притоптана. Судя по следам, кроме обезьяны-хохотунчика тут был и кто-то ещё, более человеческих размеров. Ну, судя по следам обуви. Но ни лука, ни арбалета, ни других осиновых или каких ещё стрел не видно.
Следы ведут вглубь леса. Что – увидел, как мы сделали демона и смылся, пока не взяли за одно место. Даже не знаю, что сделаю с тобой за смерть Кузьмина, но обязательно придумаю.
Одно плохо: не в том мы сейчас с Николовым состоянии, чтобы преследовать ушедшего засадника, да и темно для поисков по лесу.
Выбираемся обратно на дорогу.
Оп-паньки. А это ещё что за шутки? На месте гориллы-переростка лежит – тот самый тайи, которого я со своими парнями взял языком в нашем первом рейде. Тот самый, чьё самоубийство с помощью вакидзаси чуть было не повесил на меня этот придурок Дзатоев.
- Какого хрена?! – озадачено чешу затылок.
Может, это брат-близнец покойного? Или для меня все японцы на одно лицо? Хотя нет, мы ж столько на своём горбу этого офицера пёрли, я его хорошенько запомнил. Короче, дело ясное, что дело тёмное.
- Николай Михалыч, не стойте столбом, - окликает меня Николов. – Лучше помогите.
- Да-да, - бросаю последний взгляд на мертвеца.
Вдвоём кое-как с натугой ставим наш автомобиль на все четыре колеса.
Кручу кривую рукоятку стартёра, в попытках завести мотор. Да… тут техническому прогрессу ещё трудиться и трудиться, чтобы довести автомобилестроение до технологий хотя бы более или менее мне привычных.
По лицу с непривычки стекает обильный пот, рука чуть ли не отваливается, и всё-таки кручу-верчу - обма… то есть завести хочу.
Двигатель несколько раз чихает, но никак не хочет схватываться. Пытаюсь вспомнить, как дед возился со своими старенькими «жигулями».
Может свечи залило? Открываю капот – тот ещё трабл оказался. А нет свечей. Вернее, стартёр, который я крутил кривой рукояткой и есть своеобразная свеча.
Ну, тогда карбюратор… Так и есть. Карбюратор подзалило. Уже легче, теперь хоть понятно, что делать.
Прочищаю его, кручу рукоятку, есть – двигатель схватился и затарахтело.
- Стесняюсь спросить, господин штабс-ротмистр, - вклинивается контрразведчик, - в том вашем будущем мире, откуда вы к нам попали, автомобильная промышленность далеко шагнула?
- Очень. – Не стоит вдаваться в подробности, иначе расспросы затянутся. Да и как объяснить, что ведутся работы по созданию беспилотных автомобилей? – Но в целом, всё то же – четыре колеса, руль, двигатель.
- Справитесь с управлением?
- Надеюсь.
Грузим на заднее сиденье останки бедолаги-вампира и демона-тайи.
Николов снимает фуражку и трижды осеняет себя крестом, я повторяю за ним.
- Эх, Кузьмин-Кузьмин! Не уберёг я тебя! Прости меня, грешного! – с горечью произносит подполковник.
Губы его дрожат. В глазах сожаление.
- Царствие небесное, - вздыхаю я.
Эх, война… Не знаю, куда после смерти обычно попадают вампиры, но русские вампиры должны быть там же, где и остальные наши герои-солдаты.
- Надо будет отписать его родственникам, - Николов надевает фуражку и снова становится прежним: спокойным и деловитым.
Его спокойствие передаётся и мне.
Снова привязываю своего скакуна к машине, занимаю место за рулём, Николов рядом.
Трогаю с места. Стараюсь сильно не разгоняться. Реально управляться с этим допотопным механизмом непросто. Один руль без гидроусилителя чего стоит. Только вампир может крутить эту баранку с утра и до вечера.
- Господин подполковник, - решаюсь спросить, - как вышло, что японец… - киваю на труп своего бывшего языка с перерезанным горлом. - обернулся демоном? Ведь, когда мы взяли его в плен, мой амулет на него никак не среагировал.
- Полагаю, после его самоубийства был проведён соответствующий ритуал. Дабы душа вашего пленника превратилась в Хихи и изменила тело японца. – спокойно отвечает Николов.
 
- Кем проведён? – удивляюсь я.
- Японцами, кем же ещё? – приходит черёд удивляться контрразведчику.
Дела… Некоторое время рулю нашей колымагой местного технического прогресса и пытаюсь свести концы с концами в рассказе Николова.
- То есть, японские агенты у нас под носом сперва подкинули пленнику мой вакидзаси, чтобы он себе кишки выпустил, а потом выкрали его тело и совершили ритуал по превращению свежего покойника в демона? – излагаю логическую цепочку я.
Николов тяжело вздыхает.
- Именно так. Пока Дзатоев искал в вас японского шпиона, настоящие вражеские агенты ловко действовали у него под самым носом.
Офигеть. Я и не думал, что тут всё так запущенно. Хотя, если учесть что в моей реальности этот матч с японцами продули с разгромным счётом, всё, и правда, запущенно.
- Сергей Красенович, а откуда вы столь осведомлены о японской нечисти? 
- В молодости я провёл некоторое время в Японии. Готовил визит туда цесаревича Николая Александровича. Ну и… нахватался, - в детали пускаться он категорически не желает, оно и понятно – наверняка многое до сих пор под грифом «совершенно секретно».
Въезжаем в городок, где разместился штаб армии. Тарахтим по улочкам. Николов подсказывает куда сворачивать.
Неприятности и не думают заканчиваться. Не успели подъехать, как к Николову подбежал молоденький поручик, откозырял и пошёл сыпать новостями: в глубоком тылу взлетел на воздух склад с боеприпасами и оружием, на железной дороге китайские бандиты хунхузы напали на поезд. Постреляли охрану и подожгли вагоны с боеприпасами и медикаментами, а у пушек, перевозившихся на платформах, сбили и повредили орудийные замки – прямо симметричный ответ на рейд моего разведотряда. И как вишенка на тортике – в офицерском борделе пятеро молодых, но уже в достаточно высоких чинах офицера устроили резню между собой. То ли перепили, то ли не поделили шлюх, то ли всё вместе. В завязавшейся перестрелке-междусобойчике не выжил никто.
Вижу, как Николов мрачнеет прямо на глазах. Поворачивается ко мне.
- Николай Михалыч, составите компанию? Надо как-то разобраться со всей этой чертовщиной.
- Охотно, Сергей Красенович. С которой из чертовщин начнём? Со склада, с железной дороги или с борделя?
- С той, что ближе.
Ага, значит, пойдём с подполковником по бабам. Мой предшественник в этом теле в местных гнездилищах разврата бывал, а у меня опыта на сей счёт пока никакого. Да и в прошлой своей жизни Лёха Шейнин как-то обходился без жриц платной любви. Ладно, разберёмся по ходу дела.
Николов отдаёт поручику распоряжения: останки Хихи и невезучего вампира Кузьмина – в морг. Пока наше авто освобождают от бренных останков, Николов нервно курит папиросу. Я занимаюсь окормлением и опоением своего скакуна, благо, возле коновязи имеются и копна сена и выдолбленная из бревна поилка.
Автомобиль готов к дальнейшим приключениям, оставляю своего четвероногого друга и соратника с погонялом Валет – да, да, именно так зовут моё персональное здешнее средство передвижения и боевого товарища мощностью ровно в одну лошадиную силу – отъедаться и отпиваться у коновязи. 
Я снова за рулём. Пылим по указаниям подполковника к месту происшествия. Надо сказать, китайцы, к продажной любви относятся с большим энтузиазмом – в городке целый квартал «весенних домов»: есть и высокоранговые с певичками и танцовщицами, есть и заведения попроще с «государственными проститутками», персонал для которых набирался из проданных за долги жён, сестёр и дочерей должников – в подавляющем большинстве крестьянского сословия.
Понятно, что покойные гвардейцы избрали для своих утех самое лучшее заведение городка.
Останавливаемся у ворот большого двухэтажного особняка с вывеской из иероглифов – вдоль второго этажа длинный балкон-терраса с затейливыми резными колонами. У дверей вытянулся часовой с винтовкой с примкнутым штыком. Ага, охраняет место совершения преступления.