Звезды сделаны из нас

Разогреваю в микроволновке приготовленный мамой обед и, вооружившись вилкой, быстро ем.
Алина облизывает деревянную палочку, выбрасывает ее в мусорный мешок и окончательно включается в жизнь — трещит про какие-то модные тренды, но я не слушаю: каждую минуту проверяю диалог с Глебом. Сегодня в нем только пожелание доброго утра и котики, но у Глеба по расписанию на один урок больше — напишет, как только разгребет в реале все дела. Задумываюсь о наших совместных вечерах, тысячах присланных сообщений, его приятном голосе и немного непривычной манере произносить слова, и теряю бдительность: Алина заглядывает через плечо и обнаруживает на экране настоящую сенсацию.
— Ого. Это кто так тебя любит? Старостин? — На слове «любит» я давлюсь и мучительно закашливаюсь. Сестра заботливо похлопывает меня по спине, но отставать не собирается: — Вот это новости. А говорила, что никогда ни с кем не станешь встречаться!..
Сарказма в ее тоне нет — она реально думает, что я закрутила роман с прыщавым ботаником и воинствующим женоненавистником Старостиным. Может, у нас действительно много общего — фриковатость, нелюдимость и агрессия в ответ на любые попытки выстроить контакт, но он даже для меня слишком плох.
Я вдруг понимаю, что, оценивая людей, оперирую понятиями Миланы и тоже делю их на сорта по внешке и социальному статусу. Открывшаяся истина не радует. Может, это и есть взросление и смена приоритетов, про которые толковала мама.
— Нет. Не Старостин, — бурчу под нос, и Алина округляет глаза:
— А кто же? Артем?
— Нет.
— А что за парень? Откуда? Давно это у вас?
— Да так... — Заливаюсь краской — настолько густой, что щеки пульсируют от нахлынувшего жара, споласкиваю посуду и сбегаю к себе. Падаю на диван и, подложив под голову руку, смотрю в белый потолок. Сердце стучит у горла, а чувства не поддаются анализу — невинный вопрос Алины стал той самой бабочкой, взмахом крылышек разрушившей казалось бы крепкую плотину. Как там говаривала мама? «Любовь невозможно контролировать»?..
— Какая еще любовь?!
Терпеть не могу бестактность. Люди лезут к тебе со всякой тупостью, а ты потом долго не можешь вернуться в привычное русло. К примеру, зачем, при встрече спустя десять лет, с довольной улыбкой говорить давнему знакомому, что тот потолстел? Разве он и сам этого не знает? Или утрата былой красоты должна его радовать? Нет конечно, а дурацкое замечание станет лишним поводом для стыда и тяжелых мыслей. Вот и Алина поступила точно так же: из-за банального любопытства надавила на больную мозоль, а я теперь мучаюсь.
Если серьезно: кто для меня Глеб? Он в курсе всех моих переживаний, понимает с полуслова и всегда знает, как поддержать. С ним интересно, и долгие вечера превращаются в мгновения. У него обалденная внешность и улыбка, от которой перехватывает дыхание. И взгляд — иногда теплый и безмятежный, а иногда — настороженный или пристальный. А иногда он, черт возьми, беззастенчиво пялится, точно так же, как пялятся на девчонок-акселераток наши школьные дуболомы, но я прихожу от этого в восторг. Несколько раз разговоры подводили нас к опасной черте, но мы так и не зашли за нее, хотя я бы очень хотела... признаться и услышать его соображения насчет происходящего.
Кто для меня Глеб... Несмотря на с виду непробиваемую броню и тонны штукатурки на лице, у меня всегда имелась идеальная картинка отношений между девушкой и парнем. Так вот. В моих мечтах идеальный парень и идеальные отношения выглядели именно так...
Словно поймав ту же волну, Глеб появляется в сети. Он что-то долго пишет, а у меня от волнения дрожат пальцы. С трудом попав по нужному значку, раскрываю длинное сообщение, пробегаю глазами по строчкам, и где-то под ребрами начинает нестерпимо жечь: он не предлагает провести вместе время, зато рассказывает о какой-то однокласснице, подвалившей к нему с домогательствами.
Окей. Это нормально, что он нравится девочкам — не у меня одной есть глаза. Однако сейчас мне невыносимо горько, и жизненно необходимо выяснить мельчайшие подробности: кто она, как выглядит, насколько интересна и умна.
Расспрашиваю Глеба, но тот сливается и просит добавить фанатку в игнор, а я ощущаю бессилие — при всем желании не смогу оказаться с ним рядом и проконтролировать ситуацию, а телепорт пока еще не изобретен.
То, чего я так боялась, начинает сбываться — вселенная слишком необъятна, она не крутится вокруг одной меня, ее законы мне неподвластны. Вся надежда на Глеба — он же обещал, что не подведет... И я в который уже раз решаю ему верить.
А дальше и вовсе происходит чудо: Глеб просит притвориться его девушкой, а еще говорит, что ему никто не нужен, потому что у него есть я. Это похоже на неловко обставленное предложение встречаться — у меня даже замирает сердце:
— Ты сейчас серьезно?
— Нет, конечно. Я это просто так сказал, — спохватывается Глеб и, если бы мне вонзили в бок шило, не было бы так больно. Он никогда не производил впечатление расчетливого холодного человека, но что я действительно знаю о нем? Только то, в чем убедилась эмпирическим путем: в свободное время мы общаемся в сети. А больше никогда ничего и не было.
Злая слеза катится по щеке, и я резко стираю ее ладонью. Ненавижу себя, жалею и смеюсь в голос: с чего я вообще взяла, что вдохновляю его на борьбу, направляю и помогаю не сбиться с пути, если сама не знаю, куда двигаться и мечусь, как слепая комета в черном космосе.
Если стряхнуть наваждение и ворох глупых мечтаний, останется факт: Глеб — мой друг. Это тоже немало... И я пишу:
— Мы друзья, а друзья помогают друг другу. Так что ради нашей дружбы я готова стать кем угодно, даже твоей девушкой.
Звучит бредово, но сообщение улетает, а Глеб, прочитав, долго записывает голосовуху. Пока я слушаю ее, приходит еще, и еще одна. Он говорит, что больше не хочет мстить Макарову и решил остановиться — мы даже тут совпали, и по щекам текут новые слезы. Но совпадения в мелочах — не повод без памяти влюбиться. Скорее наоборот: это противоположности притягиваются, а потом вечно мучаются от одиночества, как и их истинные половинки — рядом с кем-то другим. Например, с ним рядом какая-то Оля, и она уже пускает в ход свои чары.
Прочистив горло, надиктовываю ответ, что он все делает правильно: власть и заработанная таким образом популярность всё равно не принесли бы радости.
— Ведь мы с тобой не для этого всё затевали...
— А для чего? Напомни, пожалуйста, а то я и впрямь начал забывать. Разве мы не собирались стать звёздами?
Вопрос выводит из равновесия. На него нужно отвечать честно, но я не могу признаться, что меня больше не заботят глупые статусы. Я просто хочу, чтобы люди, которые мне дороги, были счастливы. И, как бы Глеб не определял для себя это самое счастье, я буду ему помогать.
— Звёзды указывают путь, они вдохновляют и вселяют надежду. Они помогают заблудившимся вернуться домой и приносят нам красивые мысли и сны. По крайней мере, я хотела быть именно такой звездой, а не бешеной кометой, которая носится в чёрном пространстве и врезается во всё подряд.