Звезды сделаны из нас

Одноклассники с грохотом отодвигают стулья и рассаживаются, выбирая соседа по уровню интеллекта или месту в пищевой цепи. Галерка свободна, и я стремлюсь поскорее ее занять — отсюда открывается отличный обзор на затылки и спины, и нет необходимости отвечать на докучливые расспросы или едкие замечания.
Но тут, на беду, меня обнаруживает классная, вместе с ней прозревает и остальная «общность»:
— Кузнецова... Здравствуй!
— И вам не хворать... — Слишком поздно понимаю, что проявила неуважение, но вздох Татьяны Ивановны тонет в искрометном (нет) юморе Вовочки Боброва и Паши Савкина:
— О, Кузя. А где твоя штукатурка? Не выдержала веса и осыпалась?
— Аккуратнее, братан: она бьет с левой. Как бы тебе в глаз не прописала.
— Да не, она смирная, когда пьет таблетки. Кузя, ты же не забыла их принять?..
Два идиота, считающих себя великими стендаперами, стукаются кулаками, и к потолку возносится их похожий на блеяние смех. Скриплю зубами, но мило улыбаюсь, изображая, что шутка зашла. С сегодняшнего дня я другой человек: положительный, рассудительный и спокойный — под стать блузке и банту.
Артем вертит головой, пару секунд оценивает обстановку, и до меня вдруг долетает его до мурашек приятный, бархатный голос:
— А с тобой мы еще не знакомы. Как тебя зовут?
Он обращается ко мне, но не узнает. Или делает вид, что впервые видит. Снисходительно ждет ответа, но горло словно залили оловом. В повисшей тишине раздается противный мышиный писк, источником которого являюсь именно я.
— Не... Нелли...
— Как? — прищуривается он, и Милана, сделав невинные глаза, переводит:
— Нельма.
Все снова противно хихикают и в ожидания шоу поджимают губы.
Это прозвище намертво приклеилось к моей персоне в том же злополучном пятом классе, когда учительница, не подумав о последствиях, поручила мне доклад по окружающему миру на тему морских рыб. Потом нельма трансформировалась в щуку, в селедку, в рыбу-ведьму и, наконец, просто в ведьму, и я бы все отдала, лишь бы Артем этого не узнал.
— Очень приятно, нельма... — кивает он, приняв слова Миланы за чистую монету, и дружный хохот едва не выламывает оконные стекла.
Новенький недоуменно таращится на ребят, а я умираю от досады и невыносимого, сжигающего все живое стыда.
А что если выкрикнуть ругательство — своим нормальным, громким и низким голосом, схватить с соседнего стула рюкзак, отвесить стерве оплеуху и, не оглядываясь на ор классной, опрометью выбежать из кабинета? Ведь я же могу. Могла.
— Не обращай внимания, она слегка не в себе! — Милана манерно поправляет прическу и, оставив в одиночестве верную фрейлину Анечку Кислову, пересаживается к Артему. Утратив интерес к происходящему, мой краш переключается на общение с ней, а я беспомощно ковыряю лак, заусенцы, свою покрытую ранами душу...
Он что, правда меня не узнал? Или... понял, кем я являюсь, и слился?
Участь фрика, странной девахи с устаревшим макияжем смоки айс, пятерками по всем предметам и тараканами в голове не изменит дурацкий белый бант. Но я верю: кошмар обязательно закончится, мне повезет, и все они сильно пожалеют.
Кто в себе не носит хаоса, тот никогда не породит звезды...
Накрапывает дождь, промозглый ветер забирается за шиворот, рюкзак, нагруженный учебниками, тянет к земле, усиливая ощущение усталости и безнадеги. Смачно харкаю под ноги, сдуваю с лица выбившиеся из косы патлы и спешу к родной пятиэтажной панельке.
Сбрасываю в прихожей ботинки и рюкзак, пролетев мимо притихших мамы, Алины и Бореньки, на поворот замка запираюсь в комнате и падаю лицом в подушку.
Этот ужасный день я еще миллионы раз буду вспоминать перед сном.
— Черт бы меня побрал! — рычу я. — Что со мной не так? Почему Милана снова так легко обошла меня и завладела моей мечтой?..
Рывком поворачиваюсь на спину, подношу к глазам телефон и безучастно листаю ленту новостей, но взгляд застревает на фотографии с чужой школьной линейки. Какой-то... сияющий, до изжоги идеальный парень, похожий сразу на всех книжных любимчиков, несет на плече девочку в белом фартуке, и что-то екает в груди. Но издевательская подпись: «Кто из нас не мечтал оказаться на их месте?» отрезвляет почище попавшего за шиворот льда и вызывает горькую усмешку.
Интернет стерпит все, и я не могу удержаться от комментария.
 
    
Глава 3. Глеб
Мама уже дома. У них в детском саду тоже празднуется первое сентября и она на нём главный человек, потому что работает музыкальным руководителем.
— Картошка остывает! — кричит мама в четвёртый раз.
Ей хочется расспросить про линейку и «как всё прошло», но об этом рассказывать нечего, а вот про Макарова придется сказать. И всё начнётся по новой, только дома: ахи-охи, причитания и слёзы. Мама у меня вечно всех жалеет. Даже тех, кто этого совершенно не заслуживает. Таких уродов, как Макаров или опустившихся типов вроде Мишки. Называет их заблудшими и сбившимися с пути. Молится за их души и ставит свечки. Но ещё сильнее она жалеет их родителей и теперь наверняка всю ночь проплачет.
Поэтому я тяну, как могу, в надежде, что, дожидаясь меня на кухне, она потеряет терпение и уйдёт заниматься делами. От разговора по-любому не отвертеться, но потом можно будет сказать, что я очень расстроен и пораньше лечь спать.
— Милый, ты разве не слышишь, что я тебя зову? — она тихонько заглядывает в комнату. — Почему ты не идёшь обедать?
Мама у меня маленькая, щуплая, в обычной одежде похожая на девчонку-подростка. Но ужасные бесформенные юбки и платки, которые она постоянно носит, как это подобает верующим, превращают её в старушку.
— Извини, — я поднимаю голову от телефона. — Тут дело одно важное. Ты не жди. Я сам всё потом погрею.
— Что-то случилось? — в её светло-серых глазах проскальзывает беспокойство.
— У меня всё хорошо, — смотрю на неё прямо, чтобы убедилась, что не «лукавлю».
Так она обычно называет моё нежелание о чём-либо рассказывать.
Но сейчас я точно не лукавлю, потому что лично у меня на самом деле всё в порядке.
— Как прошла линейка? Как ты справился? Я так жалею, что не смогла пойти.
— Отлично прошла. Всем всё понравилось. Особенно я.
Она улыбается, понимая, что шучу, но ответ её устраивает.
— А фотографий нет? Может кто-то снимал?
В глубине души надеюсь, что подобная глупость никому в голову не пришла, но на это рассчитывать не приходится, ведь фотка одиннадцатиклассника с первоклашкой на плече — это самый топ. Да я и сам видел десятки направленных в нашу сторону телефонов и камер.
— Снимали, наверное. На школьном сайте потом вывесят.