Умри со мной
В этот момент мы с Колдером с облегчением выдыхаем. Только сейчас я понимаю, что всё это время не дышала. Мы быстро переглядываемся, одаривая друг друга поддерживающим взглядом, и возвращаем своё внимание Мэдисон.
–
Что с твоим лицом, и почему рука Мэднесс перевязана? – спрашивает она его. Лёгкий налёт подозрения покрывает её слова.
–
Я подрался со своим… напарником, а Мэднесс неудачно упала на разбитое зеркало на вечеринке, – честно рассказывает он.
Она сужает глаза, изучая парня, но больше ничего не спрашивает.
–
Я чувствую зной и морево. – Её взгляд теряет фокус. – Ветер стих, но воздух накаляется, – вдруг произносит она.
Что она несёт? Сейчас октябрь.
Я пытаюсь найти ответ у мамы, не сумасшедшая ли наша бабушка, но та внимательно слушает её.
– Что ты видишь, мам? – уточняет она.
– Дай мне пару минут. Вы застали меня врасплох.
Мама вновь замолкает. А мне всё больше становится не по себе. Что если сейчас как и Глория, она начнёт говорить о моей смерти?
– Вы двое, – она смотрит на нас с Колдером. – Вы сможете изменить ход истории или положить ей конец.
Не то чтобы так стало понятней. Почему всегда нужно говорить загадками, это что, какая-то договорённость ведьм, о которой мне не сказали?
– И что это значит? – нетерпеливо спрашивает Колдер. Кажется, он начинает терять терпение и вспоминать, на чьей стороне.
– Это значит, молодой человек, что ты несёшь опасность для нашего рода. Сьюзен, ты уверена, что он должен здесь находиться?
– Эм…д-да, – мама немного теряется. Она знает Колдера меньше суток.
– Да, – твёрдо произношу я. И это первое слово, которое я произношу в этом доме, и первое, что я говорю своей… бабушке. – Колдер спас меня. Не раз. Это рискованно в любом случае, но не потому, что Колдер хочет причинить зло.
– Что ж. Сейчас идите-ка в комнату, а нам со Сьюзен есть что обсудить.
– Но… – начинает Колдер. – Вы так ничего и не сказали. Я не хочу нагнетать, но Орден ищет нас всех. Если вы что-то увидели, лучше сказать нам об этом сейчас.
– Молодой человек, усмири свой гонор, – невозмутимо отвечает Мэдисон. Она поднимает на него взгляд исподлобья. – Сейчас ты находишься в моём доме, в окружении трёх ведьм. Теперь ты будешь слушаться меня. Я тебе не лавка заказов.
Я замечаю, как ладони Колдера превращаются в кулаки. Толстые вены играют на его руках. К сожалению, Мэднесс не в курсе, что он не привык, когда что-то идёт не по его.
– Мэдди, – вступает мама, очевидно замечая напряжение. – Покажи пока Колдеру вашу комнату. Прямо по коридору и налево первая дверь. Следующая ванная.
– Нашу? – выпаливаю я в полном недоумении и ужасе.
– Ну да, здесь не так много комнат, чтобы разместить каждого отдельно. Извини, но придётся потесниться. Ты ведь не возражаешь, Колдер? – Она как ни в чём не бывало обращается к нему.
Парень наконец разрывает зрительный контакт с Мэдисон и смягчается.
– Что? Нет, конечно, нет. В одной комнате с Мэд – это то, что нужно.
Если бы я ела, я бы поперхнулась.
Я буквально слышу, как крутятся шестерёнки в маминой голове, и до неё доходит осознание слов Колдера. Она только что отправила двух половозрелых подростков ночевать в одну комнату. У неё уже открывается рот, но я опережаю её.
– Неудачный сарказм, Колдер. Я тоже не в восторге от твоей компании. Пошли. – Я беру его под руку и буквально утягиваю из кухни.
Не то чтобы мне было не интересно узнать, что увидит бабушка. Но, кажется, сейчас я к этому не готова. Сначала предсказание Глории, потом её смерть в зеркале, потом убийство Криса, появление мамы и «воскрешение» бабушки. Мне кажется, если я сейчас услышу что-то ещё, я просто сойду с ума.
– Испугалась, что мама узнает о том, чем мы с тобой занимаемся? – спрашивает Колдер, пока мы идём в комнату. Ухмылка на его лице раздражает и в то же время заводит меня.
– Это было всего один раз.
– Ты права, пора это исправить.
Мы заходим в комнату, и я поспешно закрываю дверь, боясь, что мама с бабушкой могут это услышать. Как только за спиной раздаётся щелчок, мои кости оседают внутри меня.
– Колдер, как ты можешь шутить, когда происходит такое дерьмо?
– Я не шучу.
– Пожалуйста, хватит, – стону я. – Мне сейчас хватает переживаний, чтобы ещё переживать из-за тебя.
– Что ты имеешь в виду? – хмурится парень и делает шаг в мою сторону. Я делаю машинальный шаг назад, но наталкиваюсь на дверь. Похоже, я взболтнула лишнего. Не хочу говорить о своих чувствах. Тем более с Колдером.
Тем более о чувствах к нему.– Мне казалось, мы всё обсудили, ты больше не проявляешь ко мне никаких двусмысленных действий.
– Не помню, чтобы соглашался на это. – Парень изображает задумчивость. – Последнее, что я сказал, что ты – моя.
И снова он это делает. Снова делает так сладко больно. После всего, что я пережила, больше всего мне бы сейчас хотелось оказаться в его крепких объятиях и услышать, что всё будет хорошо. Но осознание невозможности этого тянет мою душу вниз. Суставы ноют от желания прикоснуться к нему.
– Колдер, я так устала, – обессилено говорю я. Он начинает терять очертания, и я понимаю, что на мои глаза наворачиваются слёзы. Нельзя, чтобы он их видел.
Я резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Нужно принять душ. Это всегда помогало. Как минимум смыть слёзы.
В небольшой, но весьма уютной ванной, я чувствую себя как в коконе. Горячие струи воды стекают по моему телу, постепенно снимая напряжение. Я пытаюсь отпустить всё, что со мной произошло и сосредоточиться на насущных проблемах. Самое главное – я нашла маму. Мы в достаточно надёжном месте. По крайней мере, на время. И Мэдисон, насколько я могу судить, сильная ведьма с большим опытом. Нужно просто дать ей время и придумать дальнейший план действий.
Мне наконец становилось лучше. Рационализация всегда мне помогала. Главное не думать о…
Занавеска резко отодвигается, словно в сцене Хичкока, и не успеваю я взвизгнуть от испуга, как рука закрывает мне рот.
– Кофдел, ты ф сфоём уме?! – кричу я в его руку.
Парень одним быстрым движением залезает ко мне в ванную и задёргивает шторку обратно.
– Тихо, девочка. – Он стоит за моей спиной, прижимаясь к ней своей голой грудью. – Сейчас я уберу руку, а ты не будешь кричать. Ты же не хочешь, чтобы нас застукали твои мама с бабушкой.
Ещё как не хочу. Поэтому он здесь вообще не должен находиться.
– Договорились?
Я киваю.