Фелисетт

– Это Макса! – Она взяла ее и осмотрела, внутри все было на своих местах. – Он бы ее не оставил так.
– Может, Норе показывал?
– Я не знаю! – Лилит нервно осматривалась, спросив чуть ли не на автомате: – Ты не знаешь, почему выключился свет?
– Меня сейчас не это волнует, – ответил строго Август, продолжив поиски уже вне столовой.
– Нора! Максим! – Август старался кричать нейтрально, но нотки недовольства все же выделялись, что не могла не подметить Лилит, также осматриваясь вокруг и рассекая кромешный мрак лучом фонарика. – Дети, где вы?!
– Тихо! – отсекла Лилит, опустив фонарик в пол и начав прислушиваться, чему не сразу, но последовал и Август, оглядываясь по сторонам. Как всплеск света во властной черноте, инородный звук выделился сразу же. Август сорвался с места и уверенным шагом добрался до самой дальней жилой комнаты слева, напротив столовой, почти вплотную к туалетам, вынуждая Лилит догонять его.
– Вы слышите меня?
– Да, мы здесь! – начал громко Максим, стуча чем‑то металлическим по двери.
– Нора с тобой? Вы в порядке?
– Да, да, она тут. Дверь закрылась, нам не выбраться.
– Макс! – начала наконец Лилит, пока Август безуспешно дергал рычаг механического открытия. – Это мама, отойдите назад, мы будем дверь открывать.
Лилит светила ему уже с двух рук, пока неудача использования механизма не привела к попытке силой сдвинуть створку. В его голове уже вовсю идет оценка самого быстрого способа вскрытия: болгарка на батарее, горелка, может быть, просто ломом попробовать… Правда, до окончательного вывода крайне энергичной решаемой задачи не хватило нескольких секунд – свет включился, а за ним и панель управления, однако тут не обошлось без нюанса в виде замыкания, вынудившего створку со всей силой умчаться за правую стенку, будто бы боясь использования всех идей Августа. Свет ослепил и даже немного испугал, а где‑то в стороне отозвались странные, механические на слух звуки. Но пусть «Фелисетт» и ожил, проблемы еще решены не были. Благо Лилит успела среагировать вовремя:
– СТОП! – остановила она детей в шаге от выхода. – А если она сейчас опять хлопнется?
Август осмотрел детей, поймав прячущийся от него взгляд Норы, стоящей позади возбужденного Максима, чьи два больших глаза искали решение задачи, будто бы он и не причем вовсе. Август осмотрел дверь, потом панель и сам механизм, и ему пришла простейшая, но крайне опасная идея. Не желая более оттягивать время, он схватил руками выпирающий кусок створки, а ногой уперся в противоположную сторону. Делать такое ему не хотелось, да и было не по правилам, но отцовская любовь толкала на опрометчивые поступки.
– Быстро выходите!
Первым именно что выскочил Максим, будто бы и не было никакого заточения, а если и было, то он словно и не видел в этом проблемы. Но, с другой стороны, его энергия все же передалась Норе. Он протянул ей руку и подозвал, малька заглушив и так уже разгоряченное чувство вины. Только оба оказались снаружи, а Август перестал быть живой распоркой, Лилит подошла и уставилась на детей сверху вниз – вроде бы и строго, но вроде бы уже смирившись с такой выходкой. Забежав вперед, стоит уточнить, что Август совершенно не принял такой позиции, посчитав ее как минимум некомпетентной.
– Ну и что вы тут делали? – спросила Лилит с нескрываемой претензией. – Хотя дай угадаю, ты опять пошел искать себе сувениры, и опять без спроса, и опять никого не предупредив. Верно излагаю?
– Верно, – совершенно спокойно и толком не видя причин извиняться, проговорил Максим, открыто игнорируя строгий взгляд Августа. – Но она тут ни при чем, это я ее позвал с собой, я же уже кучу раз был с вами, а она в первый раз. Вот и хотел показать тут все, да и не мог же я ее одну оставить. Двери были открыты, мы стали гулять, зашли в одну комнату, потом в другую, потом – хрясь! – и все отключилось. Бывает.
– Макс, – начала Лилит опять же неуместным для события тоном, – ты меня так до могилы доведешь, какого фига! Ты не мог подождать или… А если бы вы пострадали? – Строгость все же пробилась на волю. – Или мы были бы на улице? Сколько бы вы там просидели!
– Да‑да‑да, я знаю, но скучно было, такое место клевое, тут столько всего, а…
– Хватит! – строго, с нотками утомления оборвала Лилит.
Важно отметить, что Максим кое‑что все же усвоил, сразу же погасив активность, – правда, выглядело это скорее уступкой, а не осознанием вины. А вот Нора, всецело обнятая самобичеванием, расколола свой панцирь и отреагировала на окружение, лишь когда Август подошел и сел перед ней на одно колено, словно и вовсе игнорируя остальных.
– Посмотри на меня.
Нора подняла стеклянные глаза. Руки были вдоль тела, осанка прямая, лицо безжизненное. Стыд был спрятан глубоко, но недостаточно.
– Почему ты ушла без разрешения? Я жду ответа.
– Я не могла отпустить Максима одного.
– Ты могла сказать мне или кому‑то из взрослых. Я учил тебя быть честной. Ты честна со мной?
– Я ослушалась тебя и…
– Это я уже знаю, незачем говорить. Почему ты ослушалась?
В глазах и самом лице появилась еле заметная уверенность.
– Мне стало интересно это место. Не сказала я, потому… потому что не захотела. Не думала, что что‑то случится.
Август немного подумал, Нора же вцепилась в него своими большими глазами, утонуть в коих было легче легкого.
– Хорошо, я тебя услышал. Никогда мне не лги. Я беспокоюсь о тебе, а мы здесь должны смотреть в оба глаза и всегда знать, кто и где находится.
На последних словах Август посмотрел и на Максима, с лица которого уже давно исчезла самоуверенность. Август вновь взглянул на дочь и уже чуть мягче произнес:
– Мы должны заботиться друг о друге, иначе кто‑то может пострадать. Чтобы впредь никакой своевольности, ясно? – Нора строго кивнула головой. – Я рад, что все обошлось и вы оба целы.
Август поднялся и сразу же сказал им возвращаться в столовую. Дети послушно зашагали вперед друг за другом.
– Макс, – громко остановила его Лилит. Он лениво обернулся и увидел в руках мамы его коробочку, которую она показательно держала в одной руке. – Я думаю, пусть побудет у меня, а то вдруг потеряется, да? Согласен? – очень артистично и немного издеваясь, сказала Лилит, на что тот показательно закатил глаза и, развернувшись, продолжил шаг.
Лилит посмотрела на Августа, тот кратко ответил ей тем же и сразу же решил осмотреть остальные двери, но неожиданно она преградила ему путь.
– Может, будешь с ней помягче?
Видно было нежелание обсуждать эту тему, но Лилит это не волновало.
– Я понимаю, ты отец‑одиночка, заботишься и любишь ее, но все‑таки Нора – ребенок, а не какой‑то солдат.