Уж замуж невтерпеж
Или казалось?
Главное, пришло понимание, что долго он так не выдержит. И потому-то появлению человека, которого здесь вовсе не должно было быть, Ричард обрадовался.
А что, Светозарный Паладин и глава ордена, несмотря на ранний час, выглядел именно так, как никогда не получится у Ричарда.
И величаво.
И сурово.
В общем, именно так, как должен выглядеть глава великого – пусть даже Ксандр утверждал, будто величие давно осталось в прошлом – ордена. Мудрослава Виросская тоже оценила.
Слегка зарделись щеки.
Задрожали ресницы.
И… обидно? Только вместо обиды Ричард ощутил величайшее облегчение. А что? Почему бы и нет? Вместе они смотрятся весьма неплохо. И если вдруг выйдет… нет, что-то не то в голову лезет. С недосыпу, не иначе, потому как ему бы о собственном долге думать, а не о том, как чужое личное счастье устроить.
– Доброго утра, – паладин изобразил поклон, на который Мудрослава Виросская ответила же поклонам. И оба были изящны.
И…
– Доброго, доброго, – отозвалась рябая девица, ныне облачившаяся в ярко-красный сарафан, расшитый ярко-синими же цветами. – Так чего там с нежитью-то? Плодится?
– Бывает.
– Ага… у нас-то только мошкара плодится иным часом, – девица дернула тощую косу и уставилась на бант из атласных лент. – Так от один боярин давече решил указом свыше запретить мошкаре плодится и люд честной грызть.
– А это возможно? – осторожно заметил Артан Светозарный, слегка отодвигаясь от рябой девки. А она наоборот, придвинулась поближе и доверительно так произнесла:
– Дык, боярин же ж. Чего ж невозможного? Указы мошкаре читали.
– И… помогло?
– Кому как, – девица перебросила косу с бантом за спину и вытерла ладони о сарафан. – Мошкаре точно не помешало. Боярин еще тот за ослушание наказать велел. Отыскать смутьянов и высечь… да… необъятна дурь человеческая.
И все задумались.
Артан же Светозарный даже вздохнул, верно, собственный опыт имелся. Ричард же ощутил острый укол зависти. Абсолютно иррациональной, даже глупой, но все равно яркой донельзя.
– И вправду, – он вымученно улыбнулся. – Если уж все встали, то стоит озаботиться завтраком. Заодно и про нежить поговорим, если, конечно, прекрасные дамы не будут против.
– Не будут, – ответила за обоих девица и зарумянилась. Еще потупилась и этак, завлекательно ресницами хлопнуло, отчего у Артана Светозарного глаз дернулся.
Слегка.
А Мудрослава Виросская подавила вздох. И мелькнуло в ее глазах что-то такое… наверное, горячая родственная любовь.
Глава 2
В которой приоткрываются тайны прошлого«Из всех средств – самое верное на молодую луну поймать жабу и посадить ея в кувшин, налить молока и сказать тайные слова. Мол, пою тебя досыта, а будь милостива, приведи к порогу моему жениха. Чем жаба толще будет, а молоко свежее, тем богаче сыщется жених».
Из рассказов старухи Анфири, коию сельчане почитали за ведьму, а потому советовались с нею по всяким великим и малым делам.Я открыла глаза.
Твою ж… присниться же такое. А главное, не понять, какое именно. Тягостное. Кисельное. Мутное. Сердце колотится. Руки дрожат. Хвост трясется.
Лежу.
Пялюсь в потолок. Беленький такой.
– И… что это было? – интересуюсь осторожненько так. А Замок молчит. Не знает? Или сказать стесняется. Я дрожащею рукой пот со лба смахнула, вздохнула и села.
Голова слегка кружилась.
Нахлынуло вдруг непонятное раздражение. Злость даже. А с ним и желание кого-нибудь убить. Причем такое четкое, осознанное почти.
– Так, Жора, спокойно. Дышим глубоко… представляем себе что-нибудь хорошее, – я и вслух-то заговорила, поскольку это несвойственное мне желание, которое и не думало исчезать, пугало до судорог. – Котиков там… солнышко. Полянку.
Перед глазами же вставала та мрачная картина с демоном, пожирающим город.
Не то.
Не так.
Я потрясла головой и рог поскребла. Надо выбросить это из головы. Подумаешь… приснилось дурное. И настроения нет? Тоже проблема. Бывает. И со снами, и с настроением. Тем более причина имеется, даже целых пять, одна другой краше.
Угораздило же ж.
– Угораздило, – призналась я себе со вздохом и выползла-таки из кровати.
За окном загорался рассвет.
Красиво, однако.
Горы. Солнце… там, дома, я только мечтала в горы поехать. Или к морю. Или вообще хоть куда-нибудь, за пределы такого обычного, привычного и родного городка. Но денег хватало лишь на съем да самое необходимое. Даже премии, которые моя незабвенная начальница выписывала щедро, куда-то да уходили.
На нужды неотложные.
А тут вот…
Стою. Любуюсь. Солнце поднимается из пропасти, огромный шар чистого золота, воплощение первозданной красоты и мощи. И смотрю, пусть даже от света глаза слезятся. Но я упрямо стою, вбираю каждую каплю этого вот…
– …красиво как… – голос раздался будто издалека. Такой нежный, едва различимый. И я замерла.
Снова?
– Красиво, – согласился мужчина, склоняясь над ладонями девушки.
И я выдохнула.
Все-таки как-то это… неудобно подсматривать. Будто я узнаю что-то, чего знать не должна бы, слишком личное, слишком близкое.
А эти двое…
Её я узнала.
Тот, давно умерший Повелитель, и вправду был неплохим художником. Во всяком случае, свою супругу он изобразил весьма и весьма точно. А она красивая. Красивей, чем на том рисунке.
Бледное личико.
Глаза огромные, яркие, что те озера, как бы ни пошло звучало. И устремлены на мужчину. Только в них видится не любовь, а… ожидание?
И снова это ощущение потусторонней жути.
Холодом по хребту.
– Никак не привыкну к этому, – её губы почти не шевелились, а в полупрозрачной оболочке тела клубилась тьма. И странно было, почему мужчина, этот вот опытный мужчина, который лучше меня все знает, не видит тьмы? – Все кажется… кажется, это не по-настоящему… что я снова умираю… и…
И она умерла.
Не тело, душа. Давно уже. А тело осталось. И я это тоже вижу, а он почему-то нет. Хочется крикнуть, предупредить, но в его глазах столько любви, что губы мои склеивает немота.
К тому же это уже случилось.
Давно.
Очень давно.
И я лишь смотрю. На полупрозрачные пальцы, которые касаются щеки мужчины, оставляя на нем едва заметный след тьмы. На его, опьяненного, очарованного. На неё, понимающую, что будет дальше. И… и ей все равно больно.