Корона Тафелона
— Нечего ей…
— Не сиди сложа руки, Маглейн, — перебил его Виль. — Давай, покажи брату, что умеешь. А то я тебя расхваливаю, расхваливаю, а ты сидишь, ручки сложила.
Ведьма вздохнула. Болело всё тело. Виль очень ругался и клялся, что Эрну — дайте только до неё добраться! — вырастит повыносливей, чем мамаша. Неохота было даже рукой двинуть, не то что колдовать.
— Ты не охай, Маглейн, ты делом займись, — подбодрил её убийца. Магда повела рукой. Ветер, привыкший к ней, прикормленный, послушный как верный пёс, подхватил шатёр, оборвал верёвки, связывающие полотно с опорой. Ведьма хлопнула в ладоши — и ветер сорвал все шатры в лагере. Они хороводом окружили лагерь, легко уворачиваясь от рук ругающихся наёмников.
— Довольно? — спросил Виль. Увар кивнул, не говоря ни слова. — Маглейн, прекрати это.
Легко сказать — «прекрати»! Ветер было проще призвать, чем успокоить. Магда с трудом подняла руки — проклятая слабость! — и повела рукой по голове. Кто-то — не иначе как Виль — постарался, выбирая из её волос мусор, который набился туда в лесу, и заплёл тугую косу. Не то делать было нечего, не то задумал чего. Магда вырвала волосок, другой… разжала пальцы… ветер унёс её подарок, закружился ещё сильнее… бросил шатры на землю и стих. Бросил каждый на его место.
— Видишь? — с гордостью спросил убийца, как будто сделанное было его заслугой. — И это она ещё не старалась. Всё с ней хорошо будет, Увар. Отрядишь кого-нибудь прикрыть Маглейн, если совсем плохо станет… Иргая того же и отрядишь. И всё хорошо будет. Может, вам крепость штурмовать-то не понадобится. Сама двери откроет.
Увар пристально посмотрел на Виля, потом покосился на Магду.
— Темнишь, Паук, — сказал он.
— Темню, — с готовностью согласился убийца. — Иргаю-то скажи, чтобы меня слушался, как до дела дойдёт. Хороший у тебя парнишка, ничего не скажешь, хороший.
Оберст скривился.
— Чуть Бертильду не убил. Почему ты сказал ему, чтобы он её оглушил? Сам, что ли, встретить не мог?
— А тебе кто меньше нужен — Маглейн или этот парнишка? Живой он бы её точно не притащил, если б она его увидеть успела. И я б не притащил. Разговаривать с ней не о чем было. А так — подумаешь, шишка на голове. Заживёт шишка-то. Вот возьмём крепость — и пройдут у нашей Маглейн все хвори да напасти. Если колдун дать дёру не догадается.
— Никуда он не денется, — с ненавистью прошипела ведьма. — Он здесь, рядом… он близко.
— Где он, Маглейн? — быстро спросил Виль.
— Рядом… крепость… тут везде горы… дорога… поворот… и обрыв… нет другого пути на юг…
— Я зна… — начал было Увар, но Виль предостерегающе шикнул.
— Он сидит… сидит во дворе… один… — продолжала ведьма, глядя перед собой враз ослепшими глазами. Её зрение перенеслось туда, в горную крепость, в которой прятался враг, — к нему никто не подходит… Он навёл мор на прежних защитников… и крепость сдалась… а теперь он её охраняет… раскинул мысли словно паук… не подойти… он… он…
Ведьма забилась в судорогах и Виль поспешно вывернул на неё котелок с холодной водой. Видать, приготовился.
— Дальше не вижу, — угрюмо сказала Магда, ладонями оттирая мокрое лицо. — Это неважно. Я должна подойти к нему — и духи всё сделают сами.
— Видал? — кивнул на неё убийца. — Куда вы без неё-то пойдёте?
— Видать-то видал, только ваш колдун наверняка и почище может, — хмуро произнёс Увар. — Вы ж говорите, он её учил.
— Он старый, — хрипло сказала Магда. — Он задолжал духам. Я слишком близко. Он не будет драться с вами, сначала он захочет убить меня.
Оберст поспешно осенил себя священным знаком.
— Болтунья ты, Маглейн, — проворчал Виль. — Теперь твой братец тебя к крепости не подпустит.
Ведьма встрепенулась.
— Я должна быть там!
— Во-во. Ты, Увар, не трясись над ней. Я видел Маглейн в деле. Справится она с этим колдуном, справится. Если не пустишь — она же с ума сойдёт и будет на людей бросаться. Её же скоро связывать по ночам придётся, эту вредную бабу.
— Я подумаю, — сказал оберст и ушёл отдавать приказы своему отряду.
— Дура ты, Маглейн, — глядя ему вслед, буркнул Виль. — Одно слово — ведьма. С вами свяжись, попробуй… умнее-то ничего не придумала, чем шатры срывать? Ставить назад, небось, не станешь.
— А ты не ставь, — отозвалась Магда. — Мы здесь ночевать не будем.
* * *
Когда наёмники уже собирались тронуться в путь, покинув княжий замок, в уже свёрнутый лагерь пришёл посланный из замка и очень вежливо попросил оставить «малышку, которая рассмешила всех на пиру». Племянница князя, мол, ею интересуется. Конечно, никто не собирается разлучать дитя с матерью… поэтому Даку и маленького Сагилла князь тоже приглашает остаться. Кроме них ещё монаха Юлди, которому господин Рехор так благодарен за подаренные фигурки. Князь уверен, им есть что обсудить с монахом. И, конечно, никуда не надо ехать Ферко, ведь он не до конца ещё оправился от недавней раны. И мальчик. Он ведь брат Даки? Мальчик пусть тоже останется. Племянник князя охотно бы с ним побеседовал. Мальчики почти одного возраста и юному Либору интересно познакомиться с сыном далёкого воинственного племени.
Заложники.
Князь выбрал заложников.
И спорить бессмысленно.
Если они не вернутся… если они не возьмут крепость…
Князь также любезно предложил оставить обоз, чтобы наёмники могли двигаться налегке, поэтому им пришлось снимать часть груза с телег и грузить на вьючных лошадей. Сундуки и тюки с остатками взятого в дорогу добра, конечно, тоже оставили, зачем оно на штурме?... Так что в случае неудачи наёмников князь неплохо поживится.
Врени никто не приглашал остаться, кому она сдалась? Пришлось громоздиться в седло и ехать вместе с отрядом. Если предстоит драка, без цирюльницы не обойтись.
Когда дорога в обход леса изогнулась и впереди показалась стоящая над обрывом крепость, они отступили в сторону и разбили лагерь так, чтобы его было не видать из смотровой башни. Иргай, злой до невозможности от того, что у него забрали жену и детей, поговорил с Медным Пауком и уехал. Вернулся только к ночи с перекинутой через седло ведьмой. Магда была без сознания и выглядела… как ведьма. Растрёпанная, в изодранной одежде, исцарапанная, с окровавленными ногами… ух, и ругался же Увар! А вот Паук не ругался. Лично затащил ведьму в свой шатёр, велел сварить что-нибудь «полезное» и оставить их в покое. Утром, мол, всё скажет.
* * *
Костров никто не жёг, только Врени разрешили развести маленький, для целебного отвара. Ужинали и завтракали вяленым мясом. Увар чего-то ждал. Чего ждал — стало ясно, когда цирюльница осмотрела Магду, перевязала её сбитые ноги, дала выпить укрепляющего питья от усталости и растёрла мышцы разогревающей мазью. Едва она закончила, как Паук притащил оберста в шатёр, выгнал Врени и мужчины принялись о чём-то спорить. Видать, спорили они о Магде, иначе зачем бы ведьма посрывала все шатры в лагере, а потом разбросала их по земле? Сразу после этого представления Увар занялся подготовкой штурма… Это было странно. Даже Врени понятно, что тут только и можно, что стоять у ворот и бессильно ругаться. Эта крепость, как и все прочие, которые они проезжали, закрывала дорогу начисто. Им даже близко подойти не дадут, не то что на стены влезть или таранить ворота. Осадить — нечего и думать. Перекроете вы одну сторону, так с другой и сами не подойдёте, и припасы подвозить не помешаете. Врени пожалела, что рядом нет Даки с её беспечным доверием к мужчинам отряда. Цирюльница за свою жизнь убедилась, что нет такой глупости, которую не сделали бы люди обоего пола, и пока не видела причин разубеждаться.