Попутчики

— Хитрить научилась, молодец. А без колдовства ходить не умеешь.
— Но почему?! — взвыла Эрна.
— Дурёха ты. Думаешь, я не знаю, какая тропинка тут проходит и на что она похожа? Давай, ещё пробуй.
— У меня не получается!
— Значит, сегодня в лес не пойдём.
— Так неч…
— Цыц! Опять споришь.
— Так я до старости отсюда не выйду!
— Дурочка ты, Эрлейн. Думаешь, старый Виль не знает, что делает? Как же я тебя прятаться буду учить, если ты ни одной тропинки не видишь? Чтобы по лесу ходить, его чувствовать надо, а ты топаешь напролом. Сила-то твоя заёмная, мамашина. Сама ничего не умеешь и не знаешь. А если ты по чужому лесу пойдёшь? Там эти фокусы не получатся. Вспомнишь тогда меня, да поздно будет, я ж тебя ничему научить не сумел. Отдохни и ещё попробуй. Пока не получится. Тогда я тебя и прятаться поучу.
Эрна немного постояла у калитки, но у неё так ничего и не получилось. Батрак наблюдал за ней с непреклонным видом. Девочка надулась и ушла за сарай возить туда-сюда тележку, а Виль пошёл в дом поворачивать над очагом жарившуюся рыбу.
 
* * *
— А ты что про моего папу знаешь? — сунула нос на кухню девочка, когда ей надоело играть с тележкой.
— Мамашу свою расспрашивай.
— А я тебя спрашиваю!
— Мала ещё, не поймёшь.
— Неправда, я уже большая, так мама сказала!
— Да дрянь человек был твой папаша.
— Неправда!
— Я же говорил, мала ты ещё правду знать.
— А почему дрянь? Он же красивый был. И мама его любила!
— Да потому, Эрлейн, что к человеку, кроме красоты, ещё что-то прилагаться должно. Он твою мамашу предал, вот она его вспоминать и не любит.
— Как это — предал?
— Обыкновенно. Он тогда хотел замок барона нашего захватить. Только не так это просто сделать. И тогда сынок баронский…
— А вот и неправда! — радостно засмеялась девочка. — Братика тогда на свете не было, если ещё я не родилась!
— Вот что, Эрлейн, — нахмурился батрак. — Я один раз скажу и больше повторять не буду. Ты язычок свой придерживай. Зачем болтаешь? Кто я барону, друг, сват, родственник? Зачем ты мне его тайну выбалтываешь?
— Но ты же и так знаешь, — захлопала глазами девочка.
— Да? А что я такое знаю? С чего ты взяла? Кто тебе сказал?
— А… Но… Ну… Но ты же знаешь! — в отчаянии закричала Эрна.
— А тебе что за дело? Ты чужие тайны не разбалтывай, да и свои придерживай до поры. А то твои секреты всякий узнать может. Придёт к тебе святоша, из тех, что ведьм ловят и мучают, и скажет: а я всё знаю! Тут-то ты во всём и признаешься.
— А я его сразу убью, — пообещала девочка, — и ничего говорить не буду!
— Ай, молодец какая! Я её ещё ничему не учил, а она уже всё умеет.
— Но ты же научишь!
Батрак только засмеялся. Эрна обиженно насупилась.
— Дурочка ты. Его дружки будут знать, куда он пошёл, хватятся, как пропал, куда пропал, почему пропал? Ведьму ходил проверять. Почему не вернулся? А если он с охраной придёт? А если на людях тебя остановит? А ты сразу — убью. Так дела не делаются.
— А как?
— Узнаешь в своё время. А пока не болтай. Ни чужие секреты, ни свои не выдавай ни за что. Знают, не знают. Твоё дело помалкивать и виду не подавать.
— А что с папой было? — спросила Эрна.
— Да ничего не было. У барона-то нашего, его милости, старший сынок был, который в святоши подался и нашего брата ловил. Он сестрицу свою, баронессу нашу, поймал и папаше твоему отдал. Людям в замке показал, открывайте, мол, а то нехорошо с ней поступим. Им что делать? Открыли ворота. Папаша твой в замок въехал, да твою мамашу углядел. Она тогда в замке жила. Барон думал, там её никто не тронет, пока она снова колдовать не научится, пущай за стенами отсидится. И нет чтоб промолчать, папаше-то твоему. Сразу закричал, вот, дескать, я её знаю, ведьма она. Её и поймали. Силы-то у неё колдовской не было, да и не помогла бы она против такой-то толпы.
— Он, может, не подумал просто, — нахмурилась девочка.
— То-то и оно, что не подумал. А ты думай всегда.
— А ты маму спас, да?
— Да уж не бросил.
— А почему? Ты же её не любишь.
— Не пришло ей время помирать, вот и спас.
— А…
— Иди лучше, поучись со двора как люди выходить, — подтолкнул её к двери батрак. — Говорю же, и колдовать не всегда можно, и простым человеком притворяться надо уметь. А ты б ещё покричала на весь лес: «Эге-гей, ведьма идёт!».
 
* * *
Когда Магда вернулась домой, Эрна дулась, а Виль, вытащив из своих вещей обрывки кожи, шил ей башмаки.
— Мамочка! — бросилась к Магде девочка. — Дядя Виль меня в лес не пустил!
— А зачем тебе в лес одной? — не поняла ведьма.
— Он с собой в лес не взял!
— Ай-ай-ай, — покачала Магда головой. — Ну, так завтра со мной пойдёшь.
— А он сказал, я ходить не умею!
— Даа? Что-то я не заметила.
— По лесу не умею, мааам!
— Это как, солнышко?
— Я вот шаг делаю, — показала девочка, — а лес расступается! А он сказал, нельзя так! А почему? Он сказал, люди так не ходят! А я ж не люди! Я же ведьма! А он сказал — учись ходить! А я пыталась! А у меня не получается! Скажи ему, мам!
Ведьма засмеялась и обняла дочь.
— А он говорит, так не всегда будет! И что я ничему не научусь! Мааам, а если к тебе святоша придёт и скажет «Ты ведьма», ты что сделаешь?
— Где таких слов набралась, — пробормотала ведьма.
— Скажи, мам!
Магда потрепала дочь по макушке.
— Я скажу ему: «Какая такая ведьма? Я не знаю никакой ведьмы».
— А он скажет… а он скажет «Я точно знаю!». А ты?!
— А я скажу, что я-то не такая умная. Я не знаю.
Виль выглянул из дома, с интересом посмотрел на ведьму.
— А если он скажет, что есть свидетели твоего колдовства, а, Маглейн?
— Пусть покажет, — холодно ответила Магда, с которой довольно много говорила Вейма о том, что может и что не может себе позволить брат-заступник при расследовании. — Что они могли видеть? Травки, варева всякие? Это не колдовство.
— Но ты же говорила… — растерялась Эрна.
— Тебе, солнышко, — улыбнулась ведьма. — Свято… братьям-заступникам, которые пытаются ловить нас, это знать необязательно.
— Твоя мамаша и почище может, — добавил Виль. — Но в этом мало кто признается.