Училка и медведь

Я сначала даже зависла. Как сейчас модно говорить среди подростков: сначала не понял, а потом как понял!
— Оу. И что? Пойдёшь к Макарскому? Если хочешь, я с тобой схожу.
— Не знаю, - пожимает плечами. Не решила ещё. После всего… Но так не хочется расстраивать ребят. Они так старались выиграть. Выиграли. А дальше что? Они же больше ни в одном конкурсе участия не примут.
— Н-да.
Мы с Катей допиваем чай, обсуждая новости по работе. Облоно выпустило новую бумажку с требованиями, свидетельствующую о том, что с реальными детьми они не имели контакта уже много лет. Иначе как ещё подобную дурость объяснить?
В общем, как и обычно бывает, когда вместе собирается больше одного учителя, будь то чаепитие или пьянка, то непроизвольно всё это перерастает в малый педсовет. Мы уже столько раз зарекались и обещали себе, что будем говорить о “трусах и булавках”, но всё равно перескакиваем на обсуждение работы.
– Ну а ты что? Решилась отвоевать свои туфли?
– Почти, - усмехаюсь. - Вот сегодня точно позвоню.
Это я себе уже повторяю несколько дней, но решиться так и не могу. Мне стыдно. Я помню далеко не всё, но уже и того, что помню, достаточно, чтобы сгореть со стыда перед этим мужчиной.
Но туфли-то тоже вернуть надо. Это мои любимые. Я их нечасто надеваю, но каждый раз это такой кайф для меня. Они безумно дорогие для моей зарплаты учителя, и для меня это не просто туфли, а скорее напоминание, что я девочка и люблю себя, и должна заботиться о себе и баловать.
В общем, это мои сакральные туфли. Счастливые, можно сказать. У кого-то это трусы, у кого-то ремень, а у меня мои розовенькие лодочки.
И сейчас они в плену у рыжего фетишиста, что делает меня очень несчастной.
– Звони сейчас, - улыбается Катерина.
– Чего? Ну нет!
– Звони давай! А то потом их точно не вернёшь, - Катя подвигает ко мне мой смартфон и многозначительно смотрит.
– Эх, ну тебя, - смеюсь и беру телефон. Извлекаю из сумочки бумажку с номером мистера Медведя и быстро набираю, чтобы не передумать.
На первом гудке я ещё чувствую себя смелой и бойкой, настроенной отобрать своё, удерживаемое незаконным путём.
На втором гудке моя решимость тает, а щёки начинают припекать.
На третьем я уже решаю отключиться и объявить Катерине, что абонент сейчас не абонент, когда на том конце отвечают.
– Слушаю, - отрывисто басит густой мужской голос.
– Здравствуйте! - выпаливаю. На вы? На ты? С чего это я вообще растерялась? - Это Карина. Мы с вами… с тобой недавно в клубе пересекались.
Катя хихикает, прикрыв рот, а я шикаю на неё.
– И… я бы хотела получить назад свои туфли.
– Привет, Белочка, - отзывается мужчина после моей тирады. - Я тебе туфли, а ты мне что?
После такого ответа зависаю. Ну а Катя уже лежит лбом на столе, сотрясаясь от смеха.
Блин… Белочка?!
– Большое спасибо, - отвечаю сдержанно.
Вообще-то мне хочется сказать “Эй, чувак, в смысле? Это МОИ туфли, ты их спёр, почему я тебе вообще за них что-то должна? Это рэкет называется, вообще-то”
Но мне их всё же хочется вернуть, так что я себя сдерживаю.
– Спасибо - это хорошо. Но невкусно.
– Хочешь, чтобы я тебя покормила?
В ответ слышится заминка и лёгкое покашливание, как будто он только что тоже решил не говорить то, что на ум пришло.
– А ты умеешь готовить?
Ого вопросики!
– Возможно. Но это неважно, мне нужны мои туфли.
– Хорошо. Заеду через десять минут.
И отключается.
А я ошарашенно смотрю на экран телефона, а потом на Катю.
– Куда это он заедет?
– В школу, видимо, - пожимает плечами она.
– А откуда он…
– Не удивляйся, - машет рукой. - Я уже перестала.
Н-да уж. Ну что ж, посмотрим.
    
5
Катя уходит к себе, у неё ещё три стопки контрольных работ не проверены, а я начинаю собираться.
Ну а что? - говорю сама себе перед зеркалом, подкрашивая губы. - Просто хочу быть красивой и ухоженной. Для себя. Что тут такого?
Переплетаю уже растрепавшийся немного пучок, бросаю в рот фруктовую жвачку, беру сумочку и выхожу из кабинета. Спустившись по лестнице на первый этаж, отдаю ключ от кабинета вахтёрше.
– Карина Витальевна! - слышу сзади голос завуча по начальной школе. - Вы уже уходите?
Её почему-то каждый раз это так удивляет. Хочется ответить: да, обычно люди так и делают в конце своего рабочего дня. А работаю я до двух по своей ставке.
– Это мы тут сидим до победного, столько работы, - замечает будто между прочим. Она частенько любит обратить невзначай внимание на свой трудоголизм. - У нас новенький ребёнок во втором “Б”. Наталье Степановне кажется, что он неуспевающий. Нужна ваша оценка и заключение.
– Хорошо, Инесса Петровна, завтра проведу беседу с ребёнком и посмотрю его тетради.
– А сейчас? Наталья Степановна здесь ещё. Будет долго ещё, тетради проверяет, к урокам готовится.
Я безумно рада и за её подругу-трудоголика, с которой они больше чаи гоняют, чем работают после уроков. Да отслеживают в окно, кто и во сколько ушёл с работы.
– А сейчас десять минут третьего, мой рабочий день уже закончился. Завтра с утра сразу займусь этим ребёнком.
Завуч кивает, но смотрит осуждающе, что я не захотела работать после своего рабочего времени, и мы на этом прощаемся.
У нас с ней вообще как-то не заладилось с самого начала. С директором и завучем основной школы отношения прекрасные. Они всегда, если мне нужно, идут навстречу, я тоже, если что-то срочное по документации с особенными детками, а такое бывает, когда нужно едва ли не вчера. И в выходные, бывало, делала, и вечером приходила.
А с этой как-то у нас не складывается. То ей не нравится, что я не дежурю в столовой, хотя мне по штатному не положено, я не классный руководитель, то у меня внешний вид слишком яркий. Она даже однажды предложила мне перекрасить волосы, а то, по её мнению, для школы они слишком яркие. И так и не поверила, что это натуральный цвет.
Я выхожу на крыльцо, не особенно рассчитывая, что мистер Медведь будет ждать меня. Потому что странно он как-то ответил, не спросив ни где я в данный момент, ни адреса - ничего.
Но чуть дальше ворот вижу большой кремовый ровер, и почему-то сразу предполагаю, что внутри этот Богдан. Вот как-то сама картинка рисуется - в огромной машине сидит огромный рыжий мужик.
Картинка эта подтверждается и в реальности. Он действительно там сидит. Открыв полностью окно и выставив локоть.