Золотая Луна

– Это не шутка. Вы сможете в этом убедиться. Кто захочет. Конкретно с тобой, Модест, хочет поговорить Аня, – при ее имени мне стало плохо, кислород закончился и горечь, которая копилась все это время, подкатила с новой силой, – и ее подруга, которая сейчас ведет беременность. У них есть теория, как такое могло случиться. Если это так, то в скором времени и тебе снизойдет такое счастье.
– Нет, это бред все, – в игру вступил Азиз, горячий Турок, которого хочется прибить каждому из нас. – Она не выносит ребенка. Смысла обсуждать это вообще нет.
– Не смей такое произносить вслух, – я не заметил, как утробный рык наполнил все пространство. Каждый присутствующий понял, кто отец.
– Егорка, так это ты такой неуемный? А как же твое вечное табу? – он решил поиздеваться надо мной.
– Тебя это не касается. Александр, ты уверен в беременности? – обратился к нему.
Надо отдать должное его выдержке. Я бы на его месте уже себя минимум потрепал. Он же терпит, сдерживается. Не хочет, чтобы его дочь даже косвенно страдала.
– Уверен. Могу позвать ее.
– Лучше пригласить, – вмешался Мартин, а я сел обратно, боясь увидеть ее снова.
– Предупреждаю сразу, – спустя минуту продолжил Инейный вожак, явно связавшись по ментальной связи с кем-то из родных, – я не позволю разлучать мать и детей. И они останутся в моей стае. Каждый должен нести ответственность за свои решения.
– Это уже будет решать весь совет, не только ты, Александр, – резанул Аддо, тот самый цыган.
Я не смог ему ничего ответить, да и что тут скажешь? Тишина угнетала, а приближающиеся шаги трех человек били по оголенным нервам. Когда они вошли и легкие окутало пьянящим ароматом, я еле сдержался, чтобы не схватить ее, прижать к себе как можно ближе. Чтобы убедиться – вот она, рядом.
Когда взглянул на нее, захотелось рвать и метать. Молодой волк крепко обнимал ее за талию, показывая, что они вместе. Что он ее защита ото всех. Будто она его, а не моя. Она смотрела на всех с испугом и стыдом в глазах. Только чего именно она стыдится? Связи со мной или то, что с этим… Р-р-р-р-р…
– Анна, мое почтение, – к ней подошёл верховный и, взяв под локоток, немного отодвинул от Максима. Только сейчас вспомнил, как зовут старшего сына Александра, который прижимал мою пару к себе. – Двойня. Но почему при таком сроке я не вижу живота?
Этот вопрос явно интересовал всех, потому что прошел одобрительный шепот. Мне остро захотелось перегрызть всем глотки, чтобы не смели лезть в нашу жизнь. Мы могли разобраться, наедине, не вынося все на всеобщее обозрение. Бурлившую в крови ярость почувствовал Витя и попытался успокоить меня, отвлечь, похлопав по спине. За что я благодарен ему. Секундный ступор от неожиданного вторжения в личное пространство вернул ясность мысли.
– Я думаю, все дело в том, что она человек, – вместо красавицы ответила рыженькая.
Друг пронзал ее странным взглядом, а крылья носа то и дело раскрывались сильнее положенного. Он принюхивался к ней. Она явно слабая волчица, и, увы, в ее милых глазах боль. Хотя когда она только вошла, ее не было. Что стало причиной – непонятно. Реакция беты вообще вызывала недоумение, но сейчас мне не до этого. Все внимание сосредоточено на словах молодой волчицы.
– Беременность протекает стандартно для человека. Но волчата уже сейчас показывают, что сила в них большая. Думаю, что, если все будет протекать и дальше по такому сценарию, в начале октября, возможно, в конце сентября они родятся, – почтенно склонив голову, она ответила ему.
– Думаю, нам всем есть что обсудить. Вернемся к нашему вопросу. В какой стае будут воспитываться дети? – верховный сел на свое место, и мы последовали его примеру.
Малышка застыла с болью в глазах. Но я не могу ее обнять. Я все решил, и волку придется смириться с моим решением. В конце концов, мы едины, и он тоже слышал слова ведуньи. Я должен быть альфой, а не размазней, которая зависит от… Промолчу от чего.
– Верховный, я прошу простить мою дерзость, но мнение совета в этом вопросе меня не интересует. Мы останемся в стае моего отца, – сказала она храбро, даже голос не дрогнул.
Я смог на это только рассмеяться.
– Ты права, это дерзость. Этого не будет, – последнюю фразу я уже говорил без смеха.
– Будет, это мои дети, – бессмысленное восклицание с ее стороны.
– В первую очередь это мои дети, – ровно ответил ей. – По законам дети будут жить со мной.
– Это ты мне будешь говорить о законах? – в ее голосе проскользнули истерические нотки, что пришлось по вкусу волку.
– Слышишь ты, мелочь человеческая, рот закрой, – вмешался Азиз, который терпеть не может непокорных самок.
– Не смей на нее рычать, Азиз, иначе я за себя не отвечаю, – пресек его попытку заткнуть ее.
– Только попробуй.
– Прекратите, – по комнате прошлась волна альфа-силы. Это был Александр, который обнял свою дочь за плечи.
– Я все сказал. Кто-то рискнет выступить против? – я иронично посмотрел в ее сторону.
– Да, – хором ответила ее семья. Не скажу, что удивлен.
– Хорошо, могу пойти на уступки. Когда родишь и выкормишь их, в стае тебе нечего будет делать, ты мне не нужна, – мои слова били ее сильно, она явно что-то решала в своей очаровательной голове, но сейчас это не важно.
Я с трудом мог говорить все эти слова, волк рвался наружу, чтобы не дать мне отказаться от той, без кого он не может, по кому тоскует полтора чертовых месяца. Но так надо, я обязан от нее отказаться. Так всем будет лучше.
– Но я не запрещаю тебе иногда с ними видеться. Пару раз в год разрешу въезжать на территорию моей стаи. Ни я, ни мои волки не примут тебя в качестве Луны. О метке, соответственно, тоже можно забыть. Слабая человечка не достойна ее, – я стоял недалеко от нее, закрывая от других. На глазах выступили слезы, а за моей спиной снова послышались чужие слова.
– Вот-вот, ни одна стая не примет ее, – вновь встрял Азиз. – Точнее, такую, как она, в качестве Луны.
– Моя почему-то приняла, – вмешался Модест. – Да и ты, точнее твоя стая. Сколько они без Луны? Скоро четвертое десятилетие? А могли бы уже больше десяти лет быть с Луной. Я вообще вас не понимаю, как можно отказаться от истинной?
Когда Французский и Турецкие альфы затихли, Аня выпуталась из рук отца и подошла ко мне.
– Тогда объясни мне, почему твой волк был готов оставить на мне парную метку в ту ночь? У меня следы от укуса сходили больше двух недель. Почему утром я проснулась под боком белого волка, а не человека? Почему он признает меня, а ты нет? – я не знал, что ей ответить. – Не можешь ответить? Хорошо, я отвечу сама. Он захотел побыть рядом со мной. Так что не смей мне указывать, что делать, пока в себе не разобрался, волчара блохастая. Думаешь, все можешь? А ничего ты не можешь, кроме как трусливо прятать голову в песок, когда уже поздно. Ты сам принял решение быть в ту ночь со мной. Я не заставляла тебя. Это были не мои слова, что у нас будет лишь одна ночь. Ладно, я дура, поддалась порыву, странному желанию. Но ты! Как ты мог так поступить, зная, что я твоя пара? И как ты вообще смог меня отпустить? Что тогда ваши слова об истинных? Так, пустой звук! Пыль, ветер, ничего не значат.