Слепая зона
В начале я подумала, что ослышалась.
Нет, правда. Разве может мужчина, чьё достоинство только что грубо опрокинули в воду, вдруг разразиться таким непринужденным хохотом? Как будто его это позабавило.
Я посмотрела на Мака и поняла ― не ослышалась.
Та самая девяносто пяти ― плюс-минус ― килограммовая туша валялась в бассейне и дико безудержно ржала.
Это сбило меня с толку. И я не выдержала:
– Почему ты смеешься?
– Твоё лицо, когда ты летела в бассейн ― оно такое… оборжаться можно, ― продолжал хохотать он, а я продолжала ничего не понимать. ― Извини, не удержался.
Совсем он псих что ли? Может у него отклонения какие?
– Э―эм, ну я тогда пойду. Мне нужно работать.
Так, теперь нужно было по-быстренькому смотаться, пока не проявились ещё какие-нибудь симптомы. В машине он меня уже закрывал, через плечо перекидывал. Боюсь представить, что ещё у этого чокнутого было на уме.
Но я успела лишь развернуться, а затем чья-то рука неожиданно схватила меня за лодыжку. Мозг подумал, что надо бы вскрикнуть, но поздно подал сигнал. Та самая рука настойчиво потянула меня, а затем я сама не поняла, как уже оказалась под водой.
Плавала я хорошо и могла достаточно долго не дышать ― либо Маккейн об этом знал, либо он идиот.
Я больше склонялась ко второму.
Развела руками, разозлилась, а затем вынырнула и сделала глубокий вдох.
Откинула с лица волосы и резко повернулась. Бассейн был пуст.
Хлопнула глазами и подняла голову. Как и предполагала ― с высоты, находясь «на суше» на меня смотрела пара нахальных ореховых глаз. Маккейн удовлетворенно улыбался, скрестив на груди руки. Капли воды стекали по его груди и волосам, шорты насквозь вымокли, по его достоинству не хило так шарахнула какая-то девчонка, но, несмотря на всё это, он был доволен, как чеширский кот.
Подпрыгнув, я засунула свою ярость поглубже, а затем забросила на бортик ногу и вылезла из воды.
– Охладилась? ― Мак усмехнулся, а я готова была его прибить.
Сдержалась, промолчала, но, проходя мимо, показала-таки средний палец.
Маккейн вновь расхохотался, а когда я была уже у двери, услышала:
– Я же предупреждал, не играй со мной, Никки! Всё это ― моя территория!
– Значит, в следующий раз сыграем на моей!
Мак
Будь я трижды проклят, если позволю каким―то мудакам сегодня поиметь мою команду. А быть проклят я не собирался. Тем более трижды.
Поэтому сразу настроил парней на жесткую игру. Без поблажек. С Аллигаторами нельзя было сюсюкаться ― ублюдки порвали бы нас, как только им представился бы шанс.
Именно поэтому мы должны были порвать им первыми.
И порвали.
С первых же минут тайма занесли попытку, а затем шикарно её реализовали. Держались словно церберы у ворот Бастилии, не позволяя врагам проломить оборону. Ещё попытка ― за ней реализация. Затем ещё. И ещё.
К середине второго тайма итог матча уже ни у кого не вызывал сомнений.
Аврора ― наш столб, получивший свою кликуху за густую блондинистую шевелюру и большие голубые глаза ― заработал травму, ударившись ногой о стойку ворот. Но успев перед этим отдать исключительно точный пас Техасу. Он сделал такую же исключительную попытку, а затем так же исключительно её реализовал.
Хукер Аллигаторов попытался забить штрафной ― они могли уйти с поля, набрав хотя бы три очка. Но мяч пролетел мимо.
Аллигаторы были разгромлены.
А мы отправились праздновать победу.
Бар был заполнен практически до краев, и оно было понятно ― разгар сезона, близость к спортивному стадиону, конец недели. Но всё это не помешало нам остаться.
Мы пили, шутили, смотрели повтор игры по телику. И просто кайфовали.
– Мелюзга, эй! Заткнитесь! ― Все разом прекратили свои разговоры и Техас удовлетворенно продолжил. ― Предлагаю выпить за то, что канадские Бобры отымели сегодня этих инфантильных Аллигаторов по самые Нидерланды!
Я усмехнулся.
Тосты этого большого парня, как всегда, были лучшими.
Мы подняли бутылки с пивом, а затем, проорав нашу кричалку, стукнулись стеклом.
– Эй-эй-эй, ребята, тише. Аврора написал.
Все тут же уставились на Зейна.
– Ну че там? Не томи.
– Пишет, что всё в порядке. Но пару дней придется отлежаться.
– Игра через три дня, парни, ― напомнил Хасслер, ― а Аврора незаменим.
– Наша принцесса не подведет нас, ― усмехнулся Техас, ― я ручаюсь.
Ребята ещё немного подраматизировали, а затем нам принесли ещё пива, и все окончательно расслабились. Кроме меня. Я за кой-то хрен вернулся мыслями к рыжей бестии, живущей в моём доме. И напрягся ещё больше.
– Эй, ты в норме?
Я кивнул, но говорить о Никки не решился.
Техас был моим лучшим другом, мы говорили обо всём, я доверял ему.
Но себе ― нет. Больше нет.
– Как Лори?
– Бесится, ― признался я, ― переехала на время к Молли, говорит, я слишком давлю на неё и каждый шаг контролирую.
– Чувак, я с ней согласен, ― усмехнулся Техас, ― по части контроля ты ― монстр.
Я зыркнул на Сейджа, но тот лишь пожал плечами.
– Её нужно контролировать, и ты это знаешь. Иначе она вновь совершит какую-нибудь глупость и укатит в очередной Чикаго.
– Возможно, ― неохотно согласился он, ― но ближе к ней ты так точно не станешь.
– Я не пытаюсь быть к ней ближе, Сейдж. Я пытаюсь её защитить.
Мой друг глотнул пива, и я заметил, как резко изменилось его настроение. Оно всегда менялось, когда мы говорили о Лори. И я всегда это замечал.
Припарковался возле дома около двух ночи.
Ещё у порога почувствовал приятный сливочный аромат. Вроде бы грибов. Грибов? В два часа ночи? Усмехнулся, но всё равно пошёл за шлейфом как крыса за гамельнским дудочником 18.
Запах, как и Никки, оказались на кухне. Ражая бестия мыла посуду, а её айфон, лежащий на столе, проигрывал какую―то незнакомую мне песню. Она подпевала ― тихо, но я слышал. Каждое слово слышал. И поймал себя на мысли, что стою в дверях собственной кухни и пялюсь на эту чокнутую девчонку, как полный дебил.