Слепая зона
– Ты солгала мне, Лори. В очередной раз.
– В противном случае ты отпустил бы меня к Джейсу?
– Нет.
– Вот видишь! ― крикнула она. ― Я знала это, поэтому солгала! Никки, скажи ему!
– Прости, Тейлор, ― качнула головой я, ― но я согласна с Маком. Если ты хочешь, чтобы он доверял тебе, ты должна научиться говорить правду.
Она зарычала, а затем, пробурчав что―то себе под нос, побежала наверх.
– Спасибо, ― прошептал Мак, и я кивнула.
После того, как он открылся мне на обочине, я чувствовала, что нужна ему. Не как женщина или любовница. А как друг. Да, я понятия не имела, знал ли об этой истории Сейдж, но даже, если и знал, понимала, что Мак вряд ли с ним об этом говорит.
Так же, как понимала и то, что ему нужно было выпустить наружу свою боль.
И я знала, как ему в этом помочь.
– Устал?
Он повернулся ко мне и не сразу нашел, что сказать.
– Не особо.
– Как насчет бесплатного урока?
Мак застыл, а я не дала ему возможности подумать. Улыбнулась и направилась к себе, надеясь, что любопытство заставит его пойти следом. И не ошиблась.
Скинула куртку, затянула волосы, а затем услышала за спиной его шаги.
Потянулась к баночкам с краской, достала палитру и кисти, приготовила миску с водой. Пока суетилась, затылком ощущала, что Мак внимательно за мной наблюдает. Когда всё было готово, повернулась, поймав на себе его заинтересованный взгляд.
– Шутишь, да?
– Я доверилась тебе сегодня утром. ― напомнила, подходя ближе. ― Теперь ты доверься мне.
– Это нечестно, Никки.
– Иногда приходится играть нечестно, ― призналась я, заставляя его усмехнуться.
Несмотря на произошедшее, Мак был довольно спокоен. И, если бы я не чувствовала, как ему на самом деле больно, подумала бы, что прошлое совершенно ничего для него не значило. Что это была история маленького мальчика, и что она давным― давно забыта. Но это была не просто история. Это была его боль. Настоящая. Глубокая. Словно паразит, сидящая в его душе и сосущая из него жизнь.
Я потянула Мака за руку, и он немного нехотя, но всё―таки поддался.
Подвела его к стене и развернула к ещё нетронутому участку. Вытащила свой айфон, открыла свой любимый альбом и поставила случайное воспроизведение.
– Закрой глаза, ― велела, как только из динамиков зазвучали первые аккорды, ― и расслабься, ладно? Ты такой напряженный, будто я на тебя дуло направляю.
Мак что―то проворчал, но попытку послушать меня всё―таки предпринял.
Я улыбнулась, а затем, не удержавшись, легонько скользнула кончиками пальцев по его мышцам. Мне хотелось… большего. Но я не решилась переступить эту грань. Не сейчас. Не когда Мак был таким уязвимым, и мог подумать, что я испытываю к нему жалость.
Потому что я её не испытывала.
Напротив.
Восхищалась его стойкостью и силой, его выдержкой и терпением.
Майкл Маккейн был один из самых сильных мужчин, которых я знала, и сегодняшняя ночь лишь в очередной раз это доказала.
– Теперь возьми немного краски, ― я направила его руку на палитру, но столкнулась с его неуверенностью, ― давай, не бойся.
– Никки, это плохая идея. Я совсем не умею рисовать.
– Ну мы ведь не к выставке тебя готовим. Это просто способ переключиться.
– А, если я нарисую… не знаю, какую―нибудь ерунду? Что тогда?
– Тогда будешь пялиться на своё творение всю оставшуюся жизнь, ― я услышала, как Мак усмехнулся и не смогла сдержать ответной улыбки. ― Давай же, Маккейн. Будь смелее. Жизнь таких любит.
Когда пальцы Мака коснулись краски, я протиснулась между ним и стенкой и помогла ему поставить руку. Зная, что в любом случае буду его направлять.
И направляла.
Его первый мазок был нерешительным, немного робким, немного опасливым. Следующий стал смелее. Затем ― свободнее, легче, безрассуднее. Я была его глазами, но всё остальное делало его сердце. Оно чувствовало за него и уже через пять минут моя помощь была ему почти не нужна.
Мак делал мазок за мазком, менял оттенки и, ощущая меня, очерчивал границы. Я закрашивала их, помогая исправлять погрешности и чувствовала, как натянутое словно струна тело Мака, наконец, расслабляется.
Весь мир был охвачен огнем, и ты одна могла спасти меня.
На что только ни способны глупцы ради своих желаний!
Я и не мечтал о том, чтобы познакомиться с такой, как ты.
Я даже не думал, что мне будет нужна такая, как ты.
Нет, я не хочу влюбляться
В тебя…
Ты сыграла со мной злую шутку, заставив меня почувствовать любовь.
Ты проявила бессердечие, позволив мне мечтать о тебе.
Ты поступила нечестно, сказав, что не испытывала ничего подобного.
Ты поступила подло, заставив меня мечтать о тебе.
И я не хочу влюбляться
Нет, я не хочу влюбляться
В тебя… 25
Растеряв все свои мысли, я полностью погрузилась в ощущения. Весь мир вокруг померк, и на его границе остались только я и Мак. Только его руки и только мои, только их тепло и мягкость, и то, что эти руки творили с краской на стене. Впервые за долгое время я рисовала без повязки. И впервые за это время за моей спиной кто―то стоял. Впервые я направляла мужчину, была с ним единым целым. Одним.
И дрожала, впервые испытывая настолько яркий спектр.
Нам не нужны были слова. Поэтому мы не говорили.
Лишь слушали музыку и друг друга. Внимали этим новым ощущениям и ловили каждое новое мгновение. Потому как оба знали, насколько непредсказуема была жизнь.
Бирюзовый, лазурный, белый, золотой… все краски смешались, образовывая что―то поистине невероятное. Мы просто двигались в унисон, не пытаясь придавать движениям смысл. И лишь, когда начал проступать рисунок, я поняла, что смысл был.
Кто―то увидел бы бушующие океанские волны, сокрушающиеся о прибрежные скалы. Кто―то ― разбивающийся вдребезги стакан, выплескивающий на поверхность чистейшую, лазурную воду. Кто―то увидел бы просто пятна, и тоже был бы прав.