С любовью из Новой Атланты!

У города хорошее географическое расположение. Природные факторы, которые достались нам сами по себе. Те, которые нужно только взять и обыграть, но… Опять же не всегда это удается, поскольку власть не обладает… вкусом и фантазией. Поэтому, даже имея такой естественный пейзаж как нахождение на реке, набережная возникает только сейчас. В двадцать первом веке. В двадцатые годы двадцать первого века. Когда все остальные города, уже давным-давно стоят на Волге, Каме и так далее… Имеют многокилометровые набережные, которые привлекают туристов каждый год. Мы начали этим заниматься только сейчас, и то не закончили. Залили всю набережную бетоном, на котором очень сложно находиться. Залили все коммуникации, из за чего ресторанный бизнес сейчас не может зайти. И так далее. В общем, ошибок много.
Но мы о хорошем, тем не менее… Вид на реку существует сам по себе – прекрасно. Прекрасный памятник Салавату – стоит. Его автор, кстати, Сасланбек Тавасиев, – человек приезжий, не родился здесь. При этом, вдохновился нашей историей, культурой и создал прекрасный памятник. Так же, как Тамара Нечаева, тоже скульптрисса, приехала к нам в Башкирию и много лет работала. Все они вдохновлялись именно природой Башкирии, людьми, которые здесь живут, существующими национально этническими традициями. Вот наши богатства – природные и интеллектуальные, так скажем.
Уфа – очень бурный котел разных национальностей, мировоззрений, вероисповеданий или вообще иных картин мира. Потому что приезжих было всегда много. Уфа и зародилась изначально, как русскоязычный город, состоящий из людей, которые переехали сюда из центральной части России. Первые жители Уфы – это совершенно не коренное население. Огромные вливания людей и людских ресурсов происходили в период Великой Отечественной Войны, тогда миграций было больше всего. А перед этим – вливания сосланных сюда революционеров, ссыльных, каторжных, репрессированных еще в 30-х. Первая редакция революционной газеты “Искра” появилась в Уфе, поскольку Крупская была в это время здесь в ссылке, жила несколько лет, и вот она создала первую редакцию. Тоже, можно сказать, колыбель революции, в каком-то смысле. И долгие годы именно отсюда брались корреспонденты для газеты Искра, которая уже выпускалась в другом месте, но писали для нее многие из Башкирии.
Все-таки менталитет татар и башкир совершенно разный, несмотря на то что они относятся к одной группе – к тюркам. Понятно, что одни стали раньше оседлыми. Соответственно, у них раньше развивалось все остальное. Башкиры очень долго были кочевыми. Это, конечно, по меркам человечества очень молодая нация. В связи с этим у них совершенно другой менталитет. Даже если взять на уровне искусства – изобразительного у Башкир изначально не было. Поэтому долгое время оно было и остается немножко в загоне. А песни и пляски это всегда – да. Сабантуи и так далее.
Инвестировать в нашу республику, в город, многие не спешат, именно потому что менталитет у Башкир такой, что… Если сказать одним слово – байство. Ты мне принеси мешок денег, тогда я разрешу тебе, может быть, что-нибудь здесь делать. И то же зарабатывать. И приноси по мешку каждый месяц. Условно так, и взаимовлияние существует. В Татарстане же понимают, чтобы что-то получить, надо чтобы сначала что-то развилось. Чтобы это не один мешок денег был, а много мешков на долгое время – и предпринимателю, и себе. Поэтому, они более разумно этим распоряжаются. Мне иногда кажется, что в Казани если зерно какого-то креатива зародилось, его в землю бросили, оно тут же прорастает. Если в Татарии для музея сразу помещение по льготной цене дают, чуть ли не на Баумана. Здесь у нас – что это за фигня? Никому это не надо! Лучше сделать более выгодный магазин эконом-маркет. Для нашего колхоза лучше эконом-маркет, чем имиджевый музей в центре города. Вот так вот у нас в основном и рассуждают и власть, и предприниматели, и чиновники.
Башкиры больше привязаны именно к земле. Когда была битва за гору Куштау, мы увидели этих самых башкир, готовых насмерть стоять за свою землю. За город – никто и никогда так не стоит. Многие башкиры чаще всего не чувствую себя частью города. Поэтому, когда сносят какой-нибудь очередной памятник архитектуры, это ерунда – подумаешь, какая-то сарайка. Это, как бы, не их богатство. А остальные нации, которые живут здесь… Ну тоже так, плюс-минус… Не готовы они ложиться под бульдозер, условно, чтобы до последнего культурное наследие защищать.
 
Запись 23, 13:44 – Самородки
У меня всегда было ощущение, что они как-то не благодаря, а вопреки появляются. Сперва не слышно, не слышно, а потом бац – Земфира. Откуда она взялась? Кто её взрастил? Ну понятно, что по биографии там училище искусств, учителя, то-се, но все равно она же как-то внезапно взошла. Я прекрасно помню девяностые годы, в студенческих аудиториях вдруг внезапно у всех в плеере начинает играть “А у тебя СПИД, значит мы умрем” [6]. Ниоткуда вот, какая-то новая певица. Также с Моргенштерном и с другими. Они появляются как будто бы ниоткуда, сами по себе. Действительно упавшие с неба. Тот же самый Радик Мусин. Ушел из академии искусств вынужден был в итоге уйти, потому что его искусство мало похоже на академическое, и ему сложно было поспевать за программой. Многие другие, которые стали действительно самостоятельными крупными художниками, либо ничего не окончили, либо училище – максимум. Либо пытались учиться и ушли с конфликтом. Поэтому приписать заслугу каким-то образовательным учреждениям, каким-то конкретным людям, институциям невозможно. Как будто бы это действительно самородки какие-то. Выжить здесь исключительно на искусстве не получится.
 
Запись 4, 19:06 – Виноват Обама
Это был двенадцатый-тринадцатый, рост популярности EDM и хип-хопа. Первую обаму мы делали в “М-баре”, на углу Коммунистической и Карла Маркса. Тогда заведение принадлежало Евгении Машко, и как нас туда вообще пустили совершенно непонятно. Играли Федя, Сережа и Ринат. Примерно в два ночи был полный биток народу, и началось дикая, бешеная драка. Есть такой персонаж – Яков. Его девушку (на тот момент) Алену кто-то взял за жопу, он приревновал, и началось. У нас были охранники, чеченцы, но их оказалось недостаточно. Пришлось звонить в “Rise”, оттуда прибежали еще четверо. Каким-то чудом удалось всех разделить по углам, и то на время. Была полная дичь. Ваня Крос еще умудрился снять ролик. Мы были в шоке от тусы – сломали бар, дверь в туалете, кипиш… Надо было выбирать заведение побольше…
Но это был некий прорыв, присутствовал особый дух. Обычно все вечеринки проходили более-менее весело, но тут – полная свобода. Была только молодежь, прикольная молодежь, очень разная. Футбольные фанаты, графитчики, скейтеры, кого только не было. В одном месте столкнулись подростки всех возрастов и субкультур. Над толпой разносилось: “Школьники, вам завтра в школу, идите все нахуй”.
Тогда играл исключительно трэп, которого в то время было крайне мало. Народ хотел слушать именно эту музыку, других предложений в городе не было.
Я тогда работал Арт директором “Бархата”, резидентами были Раста Джой и Прайд. У нас была свобода действий, мы привозили много прикольных артистов. Как-то раз я увидел в сети клип “Миша Маваши” и просто оборжался, подумал: “Надо же как прикольно!”. Почему-то решил, что по стилю и качеству это не уфимские, а питерские чуваки сделали.