Разбуди меня в киберпанке
– Ладно, тогда до связи.
– Перезвоните мне на этот номер, как решите.
Оставшийся путь до дома я взвешивал все за и против. С одной стороны терять мне было нечего, с другой смерть в морозилке была не такой уж и заманчивой.
Автобус, скрипнув остановился. Механический мужской голос объявил мою остановку. Двери открылись, впуская в транспорт январский мороз. Знакомая улица приветствовала меня старыми панельными многоэтажками. В некоторых местах, потерявших свою облицовку и глядевшими на меня своими мертвыми черными глазами-окнами. Небо оставалось таким же серым и мрачным, как все в этом спальном районе.
По дороге домой я встретил одинокую машину такси, которая спешила подобрать очередного клиента. Улица будто отображала мой внутренний мир. Раньше здесь целыми днями играли дети, у гаражей дедули чинили свои жигули и москвичи, взрослые то и дело звали кого-то домой ужинать. А сейчас все опустело и не слышно было ни радостных криков, ни пения птиц, только хруст снега и гудок электрички где-то далеко.
Зайдя домой, я сразу наткнулся на заплаканную мать. Она обняла меня, и я не смог сдержать слез. Так мы и стояли несколько минуты, не проронив ни слова.
– Мам, мне сейчас доктор звонил.
Я решил заговорить первым.
– Что он сказал?
– Что я могу заморозиться в рамках эксперимента. И когда мою болезнь научатся лечить, меня разморозят, и я снова буду здоров.
– И через сколько это будет?
– Никто не знает. Но времени у меня до вечера.
– Тогда, лучше заморозиться, хоть какой-то шанс, но будет. Это твоя жизнь и только тебе решать, как поступать. Мое мнение ты услышал.
И я решил. Следующие несколько часов я общался по телефону с другими своими родственниками и друзьями. Девушка пришла ко мне домой. Она постоянно плакала и не могла успокоиться, как бы я ее не утешал.
Часы показывали половину седьмого, когда я набрал доктору.
– Алло, я согласен на заморозку.
Проговорил я, как только закончились гудки.
– Отлично, тогда подъезжайте к восьми, я все подготовлю.
В последний раз я оглядел свою комнату, погладил черного кота, которого мы подобрали в прошлом году. Собирать вещи я не стал, кто знает, сколько я там пролежу. Мысленно попрощавшись со своим домом, мы вышли в подъезд. Старая лампочка, мигая, тускло освещала этаж и лестничный пролет. За окном подъезда виднелись падающие хлопья снега.
На улице у подъезда нас уже ждала желтая машина такси. Мать всю дорогу утешала нас. Девушка, вроде, успокоилась и что-то мне рассказывала, но мои мысли были уже в кабинете. Я не знал, чего я больше хочу, остаться с родными или уже здоровым выйти из клиники. Но сколько времени я проведу в заморозке?
Доехали мы минут за двадцать. Выйдя из машины, попали в холодную зимнюю темноту, которая отступала перед светом одинокого фонаря на небольшой стоянке перед зданием. Таксист, который непроизвольно выступил нашим слушателем вылез из машины и закурил. Облокотившись спиной о крышу автомобиля, он смотрел нам вслед и молча кричал мне «Удачи, парень».
В кабинете доктор, сидя за столом постоянно подписывал какие-то бумаги и печатал новые. На нас он почти не обращал внимания, и не глядя кратко объяснял принцип действия заморозки. Но док так был увлечен процессом, что мы почти ничего не поняли.
Наконец он закончил со своей бумажной работой и свалил ко мне целую стопку бумаг.
– Надо подписать их все.
– А что это?
– На каждом листе написано, к чему он относится. В основном отказ от ответственности и то, что я вас проинформировал о рисках.
Я рисовал свою закорючку рядом с каждой галочкой, оставленной доктором на бумаге. Я, (ФИО) даю согласие на… Я (ФИО) полностью проинформирован… Так начинался почти каждый листок.
– … И после этого камера резко снижает температуру внутри до минус двухсот градусов. Тем самым человек может провести внутри камеры почти тысячу лет, затем…
Краем уха я слышал объяснения доктора, пока подписывал документы.
– Я закончил.
Доктор взял у меня бумаги и внимательно все проверил.
– Все верно. Что ж, прощайтесь и пройдемте со мной.
Последний раз я взглянул на лица своих любимых женщин, почувствовал их тепло и любовь. Я навсегда запомню слезы, что катились с их глаз, их последние слова и свое обещание никогда их не забывать.
Я пошел за доктором. Он привел меня в маленький кабинет, еще меньше, чем был у него. По середине стоял металлический стол с ремнями.
– Раздевайся и ложись.
Холодный металл обжег кожу. Доктор зафиксировал руки, ноги и голову ремнями.
– Зачем ремни?
– Сейчас будет общий наркоз, чтобы не дергался.
Док надел мне на лицо маску, из которой приятно пахло яблочным соком. Только сейчас я заметил, как сильно мне режет глаза лампа, которая висела над креслом и что мне совершенно не хочется спать, а наоборот, я был готов работать весь день. Спустя пару секунд глаза сами закрылись.
Глава 2. Доброе утро.Будто почувствовав, что я невовремя уснул, мозг сделал резкое сокращение мышц, из-за чего я проснулся.
– Что-то не работает на мне ваш наркоз.
Еще не открыв глаза, сказал я доктору, но ответом мне был лишь монотонный гул. Наконец я окончательно проснулся и увидел перед собой небольшое заледеневшее окошко. По бокам мое тело сжимали мягкие, но холодные подушки. Я толкнул руками перед собой, но ничего не произошло. Снаружи раздался приглушенный женский голос: «Пациент номер 344. Давление и пульс в норме. Время пробуждение десять часов семнадцать минут. Запись создана.».
Раздалось несколько щелчков, и крышка открылась. Я попал в просторную комнату, сделанную из белого материала, которой я изначально принял за пластик. В обе стороны от меня тянулся ряд таких же капсул. Солнце через большое панорамное окно заливало пол своими теплыми лучами и казалось, будто за окном разгар лета.
«Сколько же я спал, если сейчас на улице лето?»
С этими мыслями я пошел к столу, который стоял с другой стороны комнаты.
За ним сидел человек и что-то просматривал на мониторе, почему-то поставленном вертикально.
– А, проснулся? Мы уж думали тебя будить сегодня.
– Проснулся, да.
Голова все еще была туманная, но что-то в докторе мне казалось странным, но я никак не мог понять, что именно.
– Вот твои вещи.
Он кинул мне сумку. Я смог рассмотреть дока поближе и понял, что в нем не так. Его руки были бионическими протезами, но работали так, как будто сделаны из плоти. Полимерная ткань имитировала кожу, механические кости и суставы, вены в виде трубок, мышцы из какой-то странной резины. Руки одновременно были прозрачными и нет. Мой мозг отказывался принимать это за что-то реальное, пока я не посмотрел ему в лицо. Два ярких голубых глаза, будто объективы мощных камер, то сужая, то расширяя фокус осматривали меня.