Всегда в декабре

– Так о чем мы говорили? Ах да, о типично подростковом бунте, связанном с поисками иной идентичности, чем та, которую навязывали мне родители. – Он многозначительно кивнул, и Джози засмеялась. – Сейчас они смирились – в основном. Но периодически заводят разговор на эту тему. Так было два года назад, в день моего тридцатилетия, как будто я, выйдя из студенческого возраста, могу каким-то чудом заняться медициной.
Продавец выдал им два промасленных пакетика и сказал, что приправы и соусы – в конце прилавка. Джози слегка перестаралась с солью, но в конце концов, это же Рождество, и вздрогнула при виде того, как Макс поливает свою картошку уксусом.
– Не употребляешь?
Она состроила гримасу.
– Разве родители тебе не говорили, что от избытка уксуса скиснуть можно?
Это была любимая поговорка Мемо, которую она, правда, всегда употребляла не к месту, так что получалась бессмыслица.
– Да, порой я бываю кислым, – в свою очередь, рассмеялся он.
Они ели картошку, идя по пирсу, – Джози накинулась на нее с таким жаром, что мягкой серединкой обожгла себе нёбо. Увидев скамейку, они уселись – она была влажная от конденсата и морских брызг, но Джози было наплевать, она расслабилась, а Макс загораживал ее от порывов ветра.
– Но если тебя сокращают, почему же ты идешь на вечер?
Джози ответила не сразу – слизывала соль с пальца.
– Что?
Макс уже доел свою картошку и смял промасленный пакетик одной рукой.
– Ты ведь сказала, что идешь туда завтра – на рождественский вечер, или я ослышался?
– А, – она нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда именно говорила об этом. – Верно. Вообще-то я еще не решила, уйти или остаться.
– Вот оно что.
– Поэтому мне надо быть на хорошем счету, чтобы иметь возможность выбора. – Она взяла еще одну дольку – тонкую, хрустящую, такие ей нравились больше всего – и отправила ее в рот. – Это благотворительное мероприятие, – объяснила она и скривилась. – Мы все обязаны присутствовать – его организует компания-учредитель для всех своих дочерних предприятий и кучки клиентов, и по какой-то причине, известной только им, оно было назначено на рождественский сочельник. – Джози не стала уточнять, что до недавних событий ждала этого вечера, потому что это давало ей возможность забыть о предрождественской суматохе. Но теперь… – Сказать по правде, я боюсь туда идти, – вздохнула она. – Но надо думать о будущем, так ведь?
– Навидался я таких мероприятий, – поморщился он.
– Больше тебе не надо на них ходить? – Джози склонила голову набок.
Он помедлил секунду.
– К счастью, нет. А что, пикси [2] тоже там будет? – поинтересовался Макс, прежде чем Джози успела задать новый вопрос.
– Пикси? – нахмурилась она. – Ты имеешь в виду Оливера? – Она фыркнула. Что-то от пикси в нем определенно было – рост, точнее низкорослость, тонкий подбородок, и хотя она не была уверена, что Макс имел в виду что-то обидное, но Оливер, безусловно, воспринял бы это так. – Да, – она вздохнула. – И он, и девица, с которой он мне изменил.
– Ой. Тогда не ходи.
Джози закатила глаза и отправила в рот последние ломтики.
– Говорю тебе, я обязана.
Он медленно кивнул.
– Это закрытое мероприятие или можно прийти со спутником?
У Джози екнуло в животе, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица.
– Да, можно со спутником.
– Тогда я пойду с тобой, – объявил он, и это был не вопрос, а утверждение. У нее мелькнула мысль, может, ей стоит обидеться, но она изо всех сил старалась не улыбнуться во весь рот и не могла хорошенько обдумать ее. – Зажжем. – Он взял у нее из рук промасленный пакетик, затем заправил ей за ухо непослушную прядь, после чего выбросил пакетик в урну слева от себя. Джози порадовалась, что он отвернулся, потому что покраснела от его прикосновения.
– Я уже говорил, что завтра днем должен встретиться с приятелем, который будет здесь проездом по пути домой, но вечером мы можем… – Не договорив, он полез в карман и достал звонивший телефон, на экране которого высветилось имя Хлоя. Он бросил взгляд на Джози. – Сестра, – пояснил он. – Извини, лучше я отвечу, а то она будет звонить не переставая.
Джози кивнула, и он пошел прочь своей вальяжной походкой, затем оперся о перила, а она смотрела на него. Теперь, когда Макс не загораживал ее, ветер снова задувал ей в лицо, и, поежившись, она встала и пошла вокруг скамейки к другой стороне пирса, подальше от Макса, сжимая пальцы в кулаки, чтобы согреться. Прямо под ней, на пляже, маленький мальчик, смеясь, бегал за лохматой золотистой собакой. У пса свисал язык, хвост стоял трубой, он с лаем мчался навстречу волнам, точно пытаясь их напугать, а потом, ничего не добившись, плюхался в воду. Джози захотелось запечатлеть этот момент с собакой на берегу моря, она расчехлила фотокамеру и снова выставила настройки, а тем временем на берегу появилась, как она предположила, мама мальчика в ярко-красных резиновых сапогах и большой дутой куртке – судя по всему, ей приходилось бывать на побережье.
Джози намеренно стояла на другой стороне пирса, но ветер доносил до нее голос Макса, и она невольно слышала обрывки его разговора. «Честное слово, я в порядке». Смех, затем Джози показалось, что в его голосе слышится горечь. «Можно подумать, это мне решать». «Расслабься, о’кей? Ничего радикального я делать не буду». Он помолчал, и Джози поняла, что остановила съемку и помимо своей воли прислушивается к его словам. «Знаю, знаю». Вздох, затем «Ну, вообще-то я не один». Джози тут же занялась камерой, подозревая, что он смотрит в ее сторону. «Нет, погоди. Джози!» Вздрогнув, она повернулась и увидела, что он машет ей. Она помедлила, а затем направилась в его сторону.
Когда она подошла, Макс протянул ей телефон.
– Пожалуйста, поздоровайся с моей сестрой. Она думает, что я торчу в гостинице, – и он сунул телефон ей в руку.
– Алло? – осторожно произнесла она.
– Алло? – Послышался с другого конца резкий, твердый голос. – Вы?..
Макс выхватил у нее телефон прежде, чем она договорила.
– Убедилась? – Он закатил глаза, точно они с Джози состояли в заговоре против его сестры. – Слушай, мне некогда, мы с Джози чудесно проводим время на пляже. – Джози не расслышала, что сказала его сестра – Макс перебил ее. – Да, на пляже. Я тебе потом позвоню, о’кей? – И, нажав отбой, тотчас сунул телефон во внутренний карман. – Извини. Она обо мне беспокоится. – Он улыбался, но как-то натужно, не той счастливой открытой улыбкой, которую она видела у него на лице, когда он заходил в море.
Джози кивнула.
– Но ведь хорошо, что она беспокоится.