Алые сердца
И тем не менее все были вынуждены изображать перед императором радость и веселье. Его Величество давно почувствовал некоторую странность в обстановке, но предпочел не замечать этого. Неплохо, Ваше Величество, думала я, прикинуться дурачком – лучшее, что можно было сделать.
Как-то раз, когда я после обеда слонялась на улице без дела, мне на глаза внезапно попалась Миньминь-гэгэ, такая же очаровательная, как и прежде. Я отошла в сторону, пропуская ее, но, поравнявшись со мной, она вдруг остановилась и сказала:
– Я видела тебя в прошлый раз.
Тогда я не придала этому значения, но сейчас заметила, что она говорит на ханьском наречии с акцентом. Внимательно вслушавшись в ее речь, я медленно, почти по слогам ответила:
– Верно, в прошлый раз я тоже сопровождала Его Величество.
Миньминь невольно улыбнулась:
– Хотя я изъясняюсь не очень хорошо, я все понимаю, поэтому можешь говорить как обычно.
Я кивнула. Она немного подумала о чем-то, глядя в сторону, а затем предложила:
– Если ты ничем не занята, не хочешь сходить со мной на прогулку?
Мне все равно было нечем заняться, поэтому я охотно пошла с этой прямой и бесхитростной Миньминь. Кроме того, я видела, что она хочет что-то сказать, но не решается. Если это имело отношение к тринадцатому принцу, то я все равно не могла ее спросить прямо. Мы шли куда глаза глядят и болтали.
– Почему гэгэ не идет кататься верхом? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Мы здесь целыми днями ездим верхом, – ответила Миньминь. – В отличие от вас, живущих в Запретном городе, нам не нужно искать возможности покататься на лошади.
Я только улыбнулась в ответ на ее слова.
– Ты хорошо ездишь верхом? – спросила девушка.
– Ты задаешь не тот вопрос, – засмеялась я. – Тебе следовало спросить, умею ли я вообще ездить верхом.
Она пораженно уставилась на меня:
– Я думала, только ханьские девушки не умеют ездить верхом. Ты разве из ханьцев?
– Я маньчжурка, – ответила я, – но езжу верхом я и вправду неважно. Впрочем, я очень хочу научиться.
Миньминь с воодушевлением воскликнула:
– Тогда давай я буду учить тебя! Мне еще не приходилось этим заниматься, но обещаю, что хорошо научу тебя.
Я радостно согласилась, думая про себя, что лучше и быть не могло.
Миньминь-гэгэ обладала горячим и нетерпеливым нравом: сказала, что будет учить, – значит, будет, и тут же потянула меня к императорской конюшне. По пути мы удачно встретили нескольких парней, монголов и маньчжуров, неспешно прогуливавшихся верхом. Увидев нас с Миньминь-гэгэ, они все спешились и поприветствовали нас: монголы – только Миньминь-гэгэ, а маньчжуры – сперва ее, а потом и меня.
– Мы сэкономим немало времени и сил, – улыбнулась Миньминь-гэгэ, поворачиваясь ко мне.
Затем она с ходу выбрала двух лошадей, которых монголы с радостью уступили нам.
Каждая из нас забралась на своего коня, и мы медленно двинулись вперед. Повернув голову, Миньминь-гэгэ произнесла:
– Ты не обычная придворная дама, ведь так?
– Всего-навсего прислуживаю Его Величеству, – со смехом ответила я. – Это, признаться, добавляет мне значимости, но и только.
– Ты очень красива, – продолжала Миньминь-гэгэ. – Почему ты всего лишь придворная дама? Ни одна из наложниц моего отца не сравнится с тобой.
Ах, Миньминь-гэгэ, ты такая непосредственная, всегда говоришь то, что думаешь, а во дворце все следят за каждым своим словом и жестом. Встретив тебя сегодня, я получила искреннее удовольствие.
Я широко улыбнулась и не стала ничего отвечать.
Миньминь-гэгэ обучала меня весьма добросовестно, однако из-за того, что конь подо мной был слишком высоким и крепким, а я сидела на нем впервые, в душе мне было не по себе, и я чересчур осторожничала. Миньминь-гэгэ ехала рядом и говорила не переставая, требуя, чтобы я собралась с духом и перестала бояться – разве можно научиться ездить верхом, ни разу не упав с лошади? Она, мол, в детстве тоже падала, и ничего.
Я понимала, что она права, и всякий раз согласно угукала, но ничего не могла с собой поделать и продолжала натягивать поводья, пуская коня тихой рысью.
Внезапно Миньминь-гэгэ со смехом крикнула мне:
– Садись покрепче! – И хлестнула нагайкой по крупу моего коня.
Я не успела ничего сообразить, лишь почувствовала, как жеребец рванулся вперед. Мое тело откинулось назад, и я закричала от страха во все горло.
– Не бойся! – кричала сзади Миньминь-гэгэ, хохоча. – Просто сиди крепко!
Конь бежал все быстрее и быстрее. В какой-то момент я выпустила поводья и, крепко сжав ногами тело животного, ухватилась обеими руками за его гриву. Коню было больно, а поводья больше не осаживали его, и он продолжал мчаться не разбирая дороги, пытаясь сбросить со своей спины человека, причинявшего ему боль.
У меня не осталось сил даже на крик. Зажмурив глаза, я как можно крепче вцепилась в конскую гриву, из последних сил стараясь не упасть.
Конь бешено несся вперед, на скаку выгибая спину горбом и пытаясь сбросить меня на землю. Я чувствовала, что больше не могу: грива стала мокрой и скользкой, и мои руки медленно съезжали с нее. Неужели, подумалось мне, я совершила это путешествие в прошлое для того, чтобы погибнуть, упав с лошади? В тот момент, когда я с отчаянием думала о собственной смерти, до моих ушей донесся чей-то знакомый голос:
– Жоси, продержись еще немного!
Эти слова придали мне сил, и я снова вцепилась в коня мертвой хваткой. Голос продолжал беспрерывно звать меня по имени: «Жоси, Жоси…» Серьезный и сильный, он вновь и вновь окликал меня, заставляя меня, едва живую от страха, успокоиться, ведь я знала: он ни за что не позволит, чтобы со мной что-то случилось. В моей душе забрезжила надежда, и в руках, казалось, появилась сила. Он подцепил нагайкой мои поводья и стал постепенно натягивать их со словами:
– Жоси, разожми одну руку и обними коня за шею.
Я соображала медленно, но и конь уже не вел себя так необузданно и дико. Я медленно разжала левую руку и, нащупав шею коня, тут же обхватила ее.
– Теперь другую.
Дождавшись, пока обе мои руки окажутся на шее у коня, он медленно потянул поводья, и конь мало-помалу остановился. Не успела я открыть глаза, как меня сняли с лошадиной спины. Руки и ноги не слушались. Едва способная стоять, я бессильно обвисла в его объятиях.
К тому времени к нам подъехала Миньминь-гэгэ. Не дожидаясь, пока лошадь остановится, она спрыгнула на землю и поспешно спросила:
– Ты в порядке?
