Алые сердца

Все трое друг за другом покинули беседку. Озадаченная, я тут же шлепнулась на лавку. Что это вообще было?
Я немного посидела, строя догадки и не желая идти назад, но вспомнила о Цяохуэй, которая наверняка будет волноваться, и торопливо поднялась. Кругом царили радость и веселье, но на душе у меня было уныло. Раньше мне казалось, что все это – одна большая сцена, а я всего лишь зритель разыгрывающейся на ней трагедии. Если тебя не тронула пьеса, то остается лишь досмотреть и забыть; а сейчас я словно сама попала на сцену и глубоко сопереживала героям, но ничем не могла им помочь.


Я медленно брела с опущенной головой, и вдруг чей-то голос закричал:
– Ты вообще смотришь, куда идешь? Натыкаешься на людей, будто слепая.
Я испуганно замерла и подняла голову. Примерно в десяти шагах от меня в сопровождении служанки стояла Минъюй-гэгэ, прелестная девица из семьи Гороло. У меня не было настроения с ней связываться, и я собиралась просто пройти мимо, но она преградила мне путь и насмешливо произнесла:
– Действительно дикарка, не имеет никакого понятия о приличиях.
Я сделала шаг в сторону, желая обойти ее, но она тоже шагнула вбок, продолжая стоять у меня на пути. Почувствовав раздражение, я в упор взглянула на нее, пытаясь понять, что ей, в конце концов, нужно. Лучась самодовольством, она снова усмехнулась:
– Слышала, после падения у тебя с головой стало не очень.
– Некоторым людям, – улыбнулась я в ответ, – и падать не надо, у них изначально с головой не все в порядке.
Улыбка исчезла с лица Минъюй-гэгэ, и она возмущенно выпалила:
– Дикарка, мать родила тебя, но совсем не воспитывала!
– Некоторых хоть и воспитывала мать, – по-прежнему улыбаясь, сказала я, – но им не стоять в одном ряду даже с дикарками!
Я видела, как напряглась Минъюй-гэгэ, и мне стало смешно. Ну надо же, всего-то пара фраз, а она уже нервничает. Я вспомнила, как по любому поводу мы ссорились с соседом по парте, и при этом следовало улыбаться как можно невозмутимее, ведь чем спокойнее ты выглядишь, тем сильнее производимый эффект.
Я смотрела на нее и улыбалась во весь рот, и она внезапно брякнула:
– Такая же, как твоя старшая сестра, обе невоспитанные шлюхи!
Называть шлюхой меня она могла сколько угодно, это слово находилось всего лишь на первом уровне моего ругательного словарного запаса; но называть так сестру я бы не позволила. Едва я открыла глаза в этом мире, Жолань окружила меня заботой и вниманием, любила и баловала меня. В этом времени она была единственным человеком, кто поселился в моем сердце, единственным родным человеком! Я холодно посмотрела на Минъюй-гэгэ:
– Кто посмел назвать так мою сестру?
Видя, что теперь занервничала я, она произнесла довольным тоном, нарочно растягивая гласные:
– Неважно кто, важно одно – она шлю-юха-а…
Хлоп! Я отвесила ей звонкую оплеуху, и девица рухнула, подавившись своими словами. С криком «Гэгэ!» подбежала служанка и помогла ей подняться. Не в силах поверить в произошедшее, она смотрела на меня, прижимая ладонь к щеке. Не отрывая от нее взгляда, я холодно процедила:
– Кто посмел назвать так мою сестру?
Минъюй-гэгэ внезапно оттолкнула служанку и рванула в мою сторону с намерением мне врезать.
К сожалению, моя сила двадцатипятилетней была заперта в теле девочки тринадцати лет. Все, что произошло далее, можно было описать словами «жалкое зрелище».
Вы когда-нибудь видели, как дерутся женщины? Они хватают друг друга за волосы, щипают, царапают, выкручивают конечности и рвут одежду.
Мы обе были обуты в туфли «цветочный горшок» [25], поэтому, сцепившись в драке, почти сразу упали на землю и пустили в ход еще и зубы.
С криками «Гэгэ, гэгэ!» служанка, чуть не плача, пыталась нас разнять, но она понятия не имела, в какую сторону тянуть. В конце концов громко позвала на помощь: «Сюда, кто-нибудь!» – и тут же с воплями «Перестаньте драться, не надо!» прибежала толпа евнухов, слуг и служанок. Но разве могли их услышать две хрупкие госпожи, катавшиеся по земле и дравшие друг друга с невыразимым наслаждением? Никто из слуг не хотел применять силу, боясь, что если поранят кого-то из нас, то придется давать объяснения.
Мы устроили потасовку совсем недалеко от места, где проходило празднество. Шума от нас становилось все больше и больше, и в конце концов переполошились все принцы, включая наследного, их супруги и другие родственницы. Младшие принцы бегали быстро, поэтому первыми примчались к месту схватки: сначала тринадцатый и четырнадцатый, за ними подоспели восьмой и девятый. Прибежал и десятый принц, нетвердо держась на ногах. Четвертый принц с наследником престола вели себя более сдержанно и шли не торопясь. Женщины подошли последними, во-первых, потому, что не могли ходить быстро, а во-вторых, их павильон был дальше всего.
Четырнадцатый принц еще не появился, а его голос уже был слышен издалека:
– Что вы там делаете? Немедленно прекратите!
– Перестаньте драться! – закричал и тринадцатый принц.
Но разве его кто-то послушал? Мы с Минъюй-гэгэ продолжали! Не видя иного выхода, тринадцатый и четырнадцатый принцы подбежали к нам и приготовились разнимать нас силой.
Вдруг послышался громкий «плюх!», и все хором закричали от страха.
Мы сцепились на берегу озера, и к этому моменту успели поваляться везде где только можно. От этих кувырков у нас обеих закружилась голова, и, перевернувшись еще пару раз, мы скатились прямо в воду.
Я украдкой возликовала: в университете мне довелось сдавать заплыв брассом на двести метров, а эта нежная Минъюй-гэгэ наверняка вообще не умеет плавать. Однако практически сразу я поняла, что была слишком оптимистична.
Если на ногах у вас туфли «цветочный горшок», вы одеты в красивое парадное платье, ваша прическа украшена кучей тяжелых шпилек, а под боком, цепляясь за одежду, барахтается другая девица, вам ничем не поможет ваше умение плавать. Мне оставалось лишь задержать дыхание и ждать, пока кто-нибудь придет на помощь. Это должно произойти довольно скоро, подумала я, ведь на берегу столько народу, и они не станут просто смотреть, как мы обе тонем.
Казалось, что время течет безумно медленно. В груди стало тесно, и я не на шутку перепугалась. Но стоило мне подумать: «Вот и все», как кто-то прижался к моей спине, а затем рукой проскользнул под мышкой и обхватил меня. Минъюнь больше не тянула меня за одежду, и я стала медленно всплывать к поверхности. Едва моя голова показалась над водой, я стала хватать ртом воздух. Спасший меня человек довольно сильно удивился, увидев меня полностью в сознании: не ожидал, что под водой я задержу дыхание. Действительно, откуда Малтай Жоси об этом знать?