Проклятый поцелуй

– Почему? Что я такого ужасного сделал? – спросил он, качая головой. – Ну, да, это из-за меня пропало колесо, но я отправил его погулять не просто так, а потому что ты настаивала, чтобы мы ехали в проклятый город, кишащий наемниками и охотниками за головами. Уж извини, но мне не хотелось уснуть с головой, а проснуться без нее!
Патрик свистнул и щелкнул кнутом. Карета покачнулась, и меня вжало в занавески. Тайг ударился затылком о стену и, чертыхаясь себе под нос, схватился за ручку сундука.
Откуда мне было знать, что в Бураосе так опасно?
– Ты мог просто сказать мне об этом, а не подвергать нас всех опасности своими выходками. Монстры…
– Не называй нас монстрами. – Он запустил пальцы в волосы. – Не называй нас так.
– Прости, я не хотела тебя оскорбить, – поспешно сказала я, стараясь сохранить шаткое перемирие. – Как мне тогда лучше вас называть?
Тайг внезапно рассмеялся.
– Можешь попробовать обращаться по имени, – сказал он и облизнул губы, привлекая внимание к своему рту.
Да что такого особенного в его губах? Почему у меня внезапно пересохло во рту?
– Но если ты спрашиваешь про народ, то называй нас дану, – закончил он.
– Дану?
Тайг нахмурился.
– Туата де дану? Туат де? Племя дану?
– Прости, я впервые слышу такие названия. – Я покачала головой.
– И какой, интересно знать, чепухе учат людей в наши дни? – пробормотал он, упираясь локтями в колени и наклоняясь ближе ко мне.
– Ты слышал, что говорил тот человек на площади. Вы, дану, пожираете людские души.
– Души? Да, верно, но только если души посыпаны сахарной пудрой. – Он махнул рукой, и перед ним из воздуха возникла корзинка с печеньем.
– Без сахара невкусно.
Черт возьми, как он это делает? Неужели он может наколдовать что угодно?
От божественного аромата ванилина и песочного теста у меня заурчало в животе.
– Даже если вы не пожираете души, вы все равно можете нас убить.
Если Тайг меня убьет, то ему не нужно будет сопровождать меня в Тирманн. Он может заполучить все мои деньги сразу. Честно говоря, не понимаю, почему я все еще жива.
– Твой аргумент – не аргумент вовсе. По твоей логике, кто угодно может убить кого угодно. Маленький мальчик с рынка мог бы убить тебя, если бы у него было подходящее оружие.
– Да, но только вот вы все злые и ненавидите людей.
И только у них есть магия. Их невозможно остановить.
Тайг молча уставился на меня. Он медленно поднес печенье ко рту и так же медленно откусил от него кусочек, посыпая крошками жилет и колени.
Я заерзала под его пристальным взглядом.
– Почему ты на меня так смотришь?
Тайг продолжил хрустеть печеньем, не сводя с меня глаз.
– Перестань немедленно.
Покачав головой, он смахнул крошки с колен.
– Просто жду, когда до тебя дойдет, какую глупость ты только что сморозила.
О чем это он? Он ведь сам спросил, чему нас учили, и я ответила.
– Как может кто-то, обладающий хотя бы предпосылками интеллекта, делать настолько громкое заявление о целом народе? Люди убили моих родителей. Люди отняли земли у моей семьи. Ты даже представить не можешь, как сильно мы пострадали из-за людей. Тем не менее я почему-то не стригу всех под одну гребенку. Почему бы тебе не попробовать сделать то же самое по отношению к нам?
Люди убили его родителей? Отняли земли у его семьи? И тем не менее он сидит сейчас здесь, со мной.
Тайг прав. Мои наивные слова прозвучали ужасно невежественно. Он всего лишь второй дану, которого я встретила, и он оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Меня учили, что магия – зло, что нужно бояться тех, кто ей владеет. Но я ведь не могу судить всех одинаково, основывая свои суждения лишь на впечатлениях о Ганканахе и Фиде?
Как я могу допускать мысль, что все, кто владеет магией, ненавидят людей? Учат ли их ненавидеть нас точно так же, как нас учат ненавидеть их?
Тайг запихнул остатки печенья в рот.
Карета покачнулась так сильно, что задребезжали стекла, а я клацнула зубами.
– Патрик как будто бы специально, – проворчал Тайг, едва удержав в руках корзинку с печеньем.
– Ты о чем?
– А? – Он с удивлением посмотрел на меня. – Да ерунда. Просто заклепки впиваются в задницу каждый раз, когда мы наезжаем на кочку. Поморщившись, он снова выпрямился на сундуке.
Отчаянно желая загладить вину за свои ужасные слова и поведение, я улыбнулась Тайгу и предложила ему наколдовать подушку.
– Нельзя просто взять и «наколдовать» предмет, – сказал он, взмахнув рукой.
– Сказал Тайг, держа в руках корзинку наколдованного печенья.
Если бы у меня были такие же способности, как у него, я бы наколдовала целую кучу полушек и проспала всю дорогу до Тирманна.
Тайг прикусил губу и заглянул в корзинку.
– Я переместил печенье из другого места. Это все та же ловкость рук, хоть и без рук.
Мой желудок заурчал, и Тайг наклонил ко мне корзинку.
Я бы с удовольствием съела все до последней крошки, если бы оно не было зачаровано.
– Тогда почему бы тебе не переместить подушку, чтобы было удобнее сидеть?
– Если мне будет удобно, я усну, – сказал он с тяжелым вздохом, смахивая крошки на пол. – И если я усну, то ты можешь убить меня во сне. Так себе перспектива для меня, не согласна?
Тайг боится, что я убью его во сне? Какой абсурд! Я ведь не убийца…
Да о чем я только думаю? Мы ведь с ним встретились только потому, что я намереваюсь убить Ганканаха. Я сама ему об этом сказала. Откуда Тайгу знать, что я не убийца? Чем я в его глазах лучше людей, которые убили его родителей?
– Ты всю неделю спал, и как видишь, с тобой все в порядке, – заметила я.
– Ты думаешь, я спал? – Он вскинул брови.
Тайг всегда казался мне спящим. В течение нескольких часов он не открывал глаза, а его дыхание было ровным.
Он улыбнулся, слегка приподняв уголки губ, и меня как будто бы окатило ледяной водой.
– Ты хочешь сказать, что ты только притворялся спящим?
Он пожал плечами.
– Уж лучше так, чем пытаться завязать с тобой разговор.
Карету тряхнуло, и нас обоих впечатало в боковую стенку экипажа.
– Черт возьми, я уже подумываю над тем, чтобы снова забрать колесо и дать моей несчастной заднице передышку.
Если из-за Тайга мы снова потеряем время, то я его точно прикончу.