Небоскреб

По дороге на работу я поймал себя на мысли, что почти не переживаю о случившемся в Зале Терапии и в своем душе, в голове остались лишь слабые отголоски прожитых эмоций, пожалуй, виной тому были таблетки. Я подумал, что оно и к лучшему – незачем заморачиваться по пустякам, когда впереди важный день. Я вышел из маглева и настроил навигацию с голосовым помощником: клиент, куда я направлялся, забрался в какую-то непролазную глушь. Хотя головной офис располагался в центре, Софи предпочла для первой встречи производственные мощности. Все должно было пройти по стандарту: небольшое совещание в VR-диалоге с руководством клиента и краткая экскурсия. А дальше каждый член команды «разбредался» по своим рабочим делам. За неделю нам предстояло провести комплексный аудит компании – от стандартной проверки финансовой отчетности, на которую тратился от силы день, до тестирования отдельных сотрудников на «полиграфе». Сегодня мне, в частности, предстояло запустить систему сверок. У Софи, как у тимлида 11, была более ответственная работа, она вычленяла слабые места в коммуникационной цепочке, выискивала сотрудников (если требовалось) для процедуры пси-сканирования. Наша компания разработала инновационную систему, похожую по принципу на древний полиграф. Было ли это законно? Да, если топ-менеджмент платил, а сотрудник соглашался на пси-скан. «Полная прозрачность – залог эффективности» – принцип, к которому стремилась каждая современная компания. Однако в красивой фразе дьявол прятался в деталях, и на деле ее можно было перефразировать: «Не вызывай подозрений, чтобы не оказаться виновным».
Когда я добрался до нужного места, Софи уже ждала на крыльце и курила. Она издали подмигнула мне, выпустив из электронного мундштука подобие смайлика. Все-таки вредные привычки были неискоренимы из любого общества, хоть и приобрели в наше время псевдо-безопасный статус и интересный дизайн для воплощения, как, например, дым интеллектуально заданной формы.
– Привет, давно ждешь? – поинтересовался я. Ее милая улыбка всегда сбивала меня с толку, даже когда она ругала сотрудников, да и частенько мне прилетало по неопытности, ямочки на ее щеках словно говорили: «Слушай, я не в серьез, просто мне надо тебя пожурить, я же тимлид!»
– Нет, – коротко ответила она. Я знал, что она нервничает перед встречей с руководством, хоть и не показывает этого. – Быстро нашел место?
– Ну, они и забрались! – я сделал недовольную гримасу, хотя мне было в кайф немного прогуляться по окраинам, такой случай редко выпадал.
Софи снова очаровательно улыбнулась. Из небольшого белого здания КПП 12 показались Том с Аланой и замахали нам, закидав командный диалог кучей смайликов и сердечек – первогодки, что с них взять. Я недовольно вздохнул, а Софи быстро пробежалась по виртуальной клавиатуре, отвечая очередной порцией приветственных смайлов. Я незаметным жестом смахнул эту детскую вакханалию с глаз долой.
После тщательной процедуры проверки, мы поднялись в зал переговоров, где на большом круглом столе лежали четыре VR-накладки с символикой фирмы-клиента: красивым шрифтом, стилизованным под арабскую вязь, были начертаны три буквы – «VMT». Еще на этапе проверки мы подключили собственные системы WE к местной корпоративной ИНС, поэтому за каждым нашим шагом наблюдал отдел службы безопасности. Мы дружно уселись в комфортные белоснежные кресла и надели накладки.
«Вас приветствует группа компаний VMT, лидер рынка медицинских технологий, – говорила приятная девушка в белом халате. – Пожалуйста, ознакомьтесь с участниками диалога и повесткой». Перед глазами слева рассы́пались небольшие голограммы представителей топ-менеджмента и ключевые сотрудники с именами и должностями. Они располагались в иерархической структуре, равно как и наши голограммы справа: три независимые аудиторские команды, вовлеченные в проект. Я отображался сразу под улыбающимся личиком Софи: на голограмме она выглядела слишком по-деловому, даже надела очки, почему-то она всегда переживала, что ее не воспринимают всерьез. Я же, как обычно, казался самым возрастным из-за темной короткой бороды и длинных волнистых волос, привычно собранных в хвост на макушке. Я обожал свой стиль, хоть он и выделялся нарочитой небрежностью на фоне остальных идеально-прилизанных вечно молодых мужчин и женщин. Далее на экране появлялись пункты из повестки встречи, от которых поочередно расходились тонкие золотые линии к ответственным сотрудникам, а девушка из приветственной заставки нежно мурлыкала шаблонное: «Вы всегда можете вернуться к данному экрану, нажав на виртуальную «i» слева».
Встреча носила довольно формальный ознакомительный характер и проходила в штатном режиме. Когда в диалог вступила Софи, я заметил ее обычные слабозаметные движения пальцами, мне уже были знакомы некоторые ее кодовые жесты: так она отмечала про себя, на что стоит обратить внимание при общении с конкретными ответственными лицами; позже она воспроизведет этот VR-диалог и сделает для себя отдельные пометки. В беседе с директором по производству, Софи трижды постучала большим пальцем по безымянному, что означало – надо копнуть глубже. Чутье ее не подвело в необходимости начать проверку именно с завода.
После совещания мы отправились на производство, где, впрочем, не было ничего необычного – белоснежная техника, работающая по сложнейшим алгоритмам нейросети, небольшие застекленные вакуумные конвейеры с аккуратными рядами одинаковых микроскопических деталей, которые, возможно, было рассмотреть только при зуммировании 13 линзы моей системы WE. Эти детали впоследствии станут частями проводников нервных импульсов, возвращая к полной дееспособности людей с неврологическими расстройствами. Прекрасно было видеть сейчас собственными глазами и осознавать, что общество неизбежно справлялось с любыми болезнями прошлых поколений. Нейрогенетики вычищали любые изъяны в будущих поколениях, а такие компании, как VMT, помогали нашим матерям и бабушкам жить полноценной жизнью многие годы.
Экскурсию проводила та же виртуальная миловидная девушка из приветственной заставки, она, кажется, назвала себя Эммой. Несмотря на инновационность и прекрасную презентацию продукции, осмотр производственных мощностей был обыденным: каждый завод, на котором мне довелось побывать с аудитом, выглядел практически одинаково: сплошные блеск, лоск, белизна и редкие сотрудники в форме, скроенной исключительно под их фигуру. Однако в нашей компании ходили легенды, рассказанные теми, кто побывал на старинных производственных мощностях глубоко в Сибири – раскаленный до красноты металл выливался из огромных железных корыт в больше резервуары, темные бесконечные коридоры заводских складов, уставшие рабочие, с головы до ног покрытые сажей и копотью. Да, такие компании еще оставались в отдаленных уголках мира, но тотальная автоматизация, роботизация и алгоритмизация процессов сводили практически к нулю возможность поработать в подобных местах.
После того, как мы рассмотрели готовую продукцию в физическом исполнении и виртуально во всех проекциях, Эмма «разделилась» и проводила каждого члена нашей команды до его офиса. Меня, как и полагалось, она провела в огромную серверную комнату. Я знал, что за мной ведется ежесекундная слежка, я почти физически ощущал присутствие кого-то третьего, не считая меня и виртуальной девушки, оставшейся, словно реальный охранник, за стеклянной бронированной дверью. Я разложил на столе свои нейронные процессоры и чипы, которые уже были проверены в начале дня на безопасность, и готовился к запуску сверок. С внедрением практически во всех странах единой системы автономного бухучета PASSUS 14, из-за которой, к слову, разгорелось несколько крупных вооруженных конфликтов за последние пятьдесят лет, сверки финансовой отчетности с первичными данными учета стали почти формальностью, проводимой за считанные часы нейросетью. В мои обязанности входило написание кода для нейросети в зависимости от уровня существенности 15, непосредственного запуска сверки на клиенте 16, анализ и предоставление полученных результатов, проведение дополнительных сверок при необходимости. Одно было неоспоримо: ошибки могли совершать только люди, поэтому мы проверяли, в основном такие «тонкие» места. Я – в системах, Софи с командой – в непосредственном живом общении. Людей проверяют люди, для остального существовала нейросеть.