Одноглазый дом
– А что должен убийца? – с вызовом спросила Флори.
Это была не смелость, а безрассудство. Офелии хотелось закричать на сестру, заставить ее замолчать, чтобы не провоцировать Элберта.
– Кого тебе так жалко? – Он нахмурился. – Паучиху, в чьих сетях сгинула не одна жертва? Мародера Сильвана? Может, тебе жалко главу Общины, что принимал людей за домашний скот и кормился за их счет? Или старину Франко, который плел интриги за спиной домографа?
– Всех, – коротко ответила Флори.
Элберт отвлекся, чтобы отдать новый приказ, и подельник ушел, чтобы проверить, все ли готово к отплытию. Притворщик продолжил свою речь. Ему незачем было объясняться перед пленницами, однако человек, так долго прятавшийся в тени, не мог насытиться тем, что обрел публику. С наслаждением он смаковал подробности: как наивно Мео открыл дверь в тоннели; как легко Паучиха предала безлюдей ради своего мнимого спасения; как жадность Сильвана привела его к смерти; как глава Общины прознал о делах Элберта и поплатился жизнью за то, что запросил слишком много. Жертвы были доверчивыми, отчаянными, алчными и тщеславными людьми. Госпожа Прилс сочетала в себе эти качества, но до сих пор была жива – возможно, потому что служила связующим звеном. Под видом ее брата Элберт мог появляться в доме Прилсов и вести свою игру. Тупая богачка, как он ее называл, приходила в Общину каждые выходные, щедро одаривая монетами местную детвору, а пару раз явилась в сопровождении братца. Вот тогда к Элберту пришла идея: под видом Сильвера Голдена прийти на званый ужин к Прилсам и украсть все, что не приколочено. Однако в тот вечер нашлось дело покрупнее: сама судьба свела его с господином Гленном.
– Я одурачил их всех! – самодовольно воскликнул Элберт. – Сделать это несложно, когда вместо головы у людей денежные мешки.
– А у тебя пустой мешок вместо сердца! – не сдержалась Флори.
– Только не говори, что тебе жаль и безмозглую Прилс! – Он заглянул ей в лицо, будто хотел узнать ответ до того, как его услышит, и поразился своему выводу: – В самом деле, святоша? После того, как она оболгала тебя и отправила за решетку?
– Откуда ты… – Флори замолчала. Мрачная тень осознания пролегла на ее лице. – В тот вечер ты был в доме под видом Прилса?
Самодовольная ухмылка перекосила и без того кривое лицо.
– Ловко я, да? Одним брошенным слухом отвлек лютенов, убрал с пути Прилса, чтобы порезвиться в его доме, и нашел, чем занять благородного спасителя Дарта.
– И все это ради щепотки табака?
– Зато теперь, как видишь, – он развел руками в стороны, – Дом-на-ветру дышит гостеприимством.
Им, пленницам, привязанным к стульям, сложно было судить о радушном приеме.
Небрежные фразы Элберта постепенно раскрывали все загадки. Ему нравилось говорить об этом, демонстрируя свой пытливый ум и коварство. Он хотел сказать что-то еще, когда в комнату ворвался патлатый.
– Двое! На пирсе! Нашли баржу! – задыхаясь, выдавил он. Очевидно, ему пришлось бежать, чтобы поскорее донести известие.
Элберт резко повернулся к Флориане, преисполненный злости.
– Мне нужны документы.
Флориана молчала, и Офелия знала, что кроется за этим. Она тянула время, надеясь на помощь. Дарт и Дес уже нашли баржу – и, возможно, поймут, что местоположение судна указывает на убежище самого Элберта. Судя по тому, как быстро патлатый вернулся, Дом-на-ветру стоял где-то неподалеку от порта. Пока Эл пытался заполучить документы, у остальных был шанс что-то предпринять. Кажется, он сам понимал это. Треклятые бумажки связывали его по рукам и ногам. Он не мог сбежать без них и найти тоже не мог, отчего злился. Попытка разговорить и запугать Флори ни к чему не привела. В очередной раз не получив желаемое, он решительно приставил нож к горлу Офелии.
В глазах Флори появился неподдельный страх. Как бы она ни хотела помешать Элу, их загнали в тупик. Они обе знали, что рука его не дрогнет, если он решит исполнить угрозу.
– Документы! – рявкнул Эл, теряя терпение.
– Они у меня. – Внезапно знакомый голос эхом прокатился под сводами потолка.
Офелия хотела обернуться, но вовремя вспомнила, что к ее горлу приставлен нож и любое неосторожное движение может привести к неприятным последствиям.
– Кто это к нам пожаловал из тоннелей? Неужто сам домограф? – заискивающе спросил Элберт. Его тон резко поменялся, став строгим и грубым, когда он сказал: – Стой на месте, иначе перережу девчонке глотку.
– У меня нет оружия, – отозвался Рин.
– Ты идиот, раз пришел безоружным.
– Я здесь, чтобы договариваться, а не сражаться. Я отдаю документы – ты отпускаешь пленниц.
– Могу отпустить только одну. Вторая останется, пока я не отплыву.
Рин на такие условия не согласился.
– Ты можешь отпустить их и оставить меня, – предложил он.
– Думаешь, я поведусь на такое? Обменяю хилую девчонку на того, кто может оказать сопротивление? – Элберт захохотал. – Я вовсе не дурак. Не дурак настолько, что сам нашел способ договариваться с безлюдями.
– Умница, – сухо сказал домограф. – Занесу это достижение в твое личное дело. Сразу после списка всего, что ты совершил.
Рука Элберта дернулась, и лезвие ножа опасно надавило на горло. Офелия замерла, боясь пошевелиться.
– Итак, один документ – одна девчонка. – Решимость в его голосе означала, что он не пойдет на уступки и спорить с ним бесполезно. – Равнозначный обмен. Или ты можешь отдать мне что-нибудь за вторую? Например, свой жетон домографа? Он бы пригодился, чтобы обосноваться в столице.
Рин отказался, чем вызвал у Элберта кривую ухмылку.
– Не сомневался, что ты не пожертвуешь драгоценной железкой. Что ж, детка, – он потрепал Офелию за плечо, – дядя домограф отказался тебя спасать. – Он хохотнул, потешаясь над своей колкостью, а затем снова обратился к Рину: – Ведь одна лучше, чем никого, верно? Забирай старшую. Ходят слухи, что она твоя… как там говорят… протеже?
Рин был вынужден принять условия игры. Он бросил конверт с документами на пол и, поддев носком ботинка, перенаправил к Элберту. Тот приказал патлатому вскрыть конверт, а затем изучил бумаги. Убедившись, что все в порядке, он разрешил освободить Флори. Она попыталась снова возразить, потому что не желала оставлять Офелию, однако Элберт остался непреклонен. Он по-прежнему грозно нависал над пленницей, угрожая ножом. Он оставил ее, потому что она младшая: менее сильная и смелая, чтобы оказать сопротивление. Она нужна ему здесь, а Флориана, отчаянно желающая вызволить сестру, – там. Управляя ею, Элберт мог управлять и теми, кто хотел ему помешать. Офелия знала, что сестра сделает все возможное ради ее спасения.
– Идите в порт, – заявил он, когда патлатый освободил Флори от пут. – Я отпущу девчонку, когда буду уверен, что вы не помешаете мне. – Напоследок Элберт бросил: – Даже не думайте нападать на баржу. В бочках яд. Если он попадет в воду, то у города будут проблемы. Так что лучше дайте мне спокойно отплыть, и тогда никто не пострадает.