Третье правило дворянина

Судя по лицам парней они в этом даже не сомневались. Заверив Верховцева, что им все понятно, они удалились.
— Они вооружены? — спросил я, когда мы остались вдвоем.
— Само собой. Пистолеты, автоматы — у них есть все, что необходимо для нормальной работы, — ответил Верховцев. — Даже гранаты.
— Гранаты? — он сейчас пошутил или как?
— Угу. Ситуации разные бывают.
Нет, похоже он не шутил и гранаты у охранников действительно были. Даже думать не хочу о ситуации, в которой они бы им понадобились. Будем надеяться, что до этого не дойдет.
— Ладно, черт с ними, с гранатами. Пойдемте лучше пообедаем и выпьем по бокалу вина, — сказал я. — У нас сегодня сразу несколько хороших поводов, за которые не стыдно немного выпить — выбирай любой!
    
Глава 24
Великое княжество Московское.
Москва.
Главное управление тайной канцелярии.
 
Глава тайной канцелярии Яков Дмитриевич Игнатьев смотрел на Никонова своим тяжелым взглядом вот уже как минут пять, а тот стоял перед ним низко опустив голову.
Ворон уезжал на несколько дней в срочную поездку на юг — нужно было сопроводить Императора и поприсутствовать на очень важном мероприятии, в котором участвовали его коллеги из других стран. Поэтому в данный момент его мучал всего один вопрос — почему, когда в Великом Московском княжестве происходят интересные события, он все время находится в отъезде?
Вот и сейчас — не успел он покинуть столицу, как произошло сразу четыре убийства! Причем это не обычная уголовщина, которой должны заниматься жандармы, а события, которые он предвидел и даже предупредил об этом своего заместителя, стоявшего сейчас перед ним с виновато опущенной головой.
Нет, совершенно ни на кого нельзя положиться! Все приходится делать самому!
— Что молчишь, Федор Максимович? — спросил он у своего зама, когда посчитал, что тот успел в полной мере прочувствовать момент и осознать, что в случившемся виноват по большей части только он.
Разумеется, это было не совсем так, даже если бы он выпрыгнул из штанишек, Соколов все равно осуществил бы задуманное — слишком сильно он ответил на обиду. Но это не снимает вины с Никонова, должны были предусмотреть все варианты, раз уж занимались этим вопросом.
— Ты же мне в прошлый раз говорил, что вы следите за тем, чтобы родовые войны не начались, или как? — задал еще один вопрос Ворон. — Я как в воду смотрел — говорил же тебе, что будешь здесь стоять и оправдываться! Неужели нельзя было что-то сделать?
— Яков Дмитриевич, мы не ожидали, что он…
— С трех сторон сразу ударит, да? — не дал ему закончить Игнатьев.
— Да.
— Огорчаешь ты меня, Федор. Пора тебе, наверное, на пенсию — дальше своего носа не видишь ни черта! — повысил голос Ворон.
Никонов молчал. По своему опыту он знал, что сейчас это самое лучшее, что он может сделать. Нельзя сказать, что шеф у него отходчивый, но тратить слишком много времени на головомойки тоже было не в его правилах. Если уж кто-то совсем выводил его из себя, то он время на долгие разговоры он терял, а если он тебя отчитывал — значит не все потеряно.
Так случилось и в этот раз. Посверлив его еще немного своими черными глазами, Ворон перешел к делу.
— Садись, не стой столбом. Скольких человек он убил?
— Четверых, ваше сиятельство. У Болотова двоих, а у Салтыкова с Морозовым по одному, — доложил Никонов.
— Что же так? Чем ему именно Болотов не угодил?
— Так у него поверенных двое, — пояснил Федор Максимович. — Вот он двоих и убил.
— Понятно, — хмыкнул Игнатьев. — Молодец парень. Нравится мне его методы — такими темпами он все-таки завалит всю Москву трупами. А я ведь их предупреждал — не трогайте мальчишку.
— Формально к ним не придерешься, Яков Дмитриевич. С головы Соколова ни один волос пока не упал.
— Ну и кому от этого легче? К нему тоже вроде как не придерешься — все трое живы и здоровы, — усмехнулся глава тайной канцелярии. — Только вот поверенных ни у кого больше нет, а в остальном все нормально. Самое интересное, что его даже предупреждение Императора не испугало, он просто ответил ударом на удар.
Ворон помолчал немного, выстукивая пальцами на столе только ему понятную мелодию.
— Следов, разумеется, никаких не оставили, поэтому жандармы даже понятия не имеют кого искать, я правильно понимаю?
— Правильно, — ответил зам. — Следов, которые могли бы вывести на Верховцева или Соколова — нет.
— Почему-то именно такого ответа я и ожидал, — усмехнулся Ворон. — Было бы удивительно, если бы вышло как-то иначе.
— Да, Верховцев свое дело знает, — вынужден был согласиться Никонов.
— Кстати, где он сам?
— С минуты на минуту должен появиться, — услужливо сообщил Федор Максимович. — Как вы и просили, я пригласил его для беседы.
— Ну хоть что-то умное сделал.
— И еще кое-что, Яков Дмитриевич…
— Что там? Неужели пока я в контору ехал, Соколов еще кого-то на тот свет отправил?
— Да нет, здесь другое. Вы в прошлый раз про стекольный завод в Рязани спрашивали, так вот Соколов его уже купил, — сообщил Никонов.
— Этого следовало ожидать, — пожал плечами Игнатьев. — Неужели на себя переписал?
— Никак нет, ваше сиятельство, он поступил умнее. Создал предприятие «Ермолов и партнеры», которое стало официальным собственником.
— Ермолов… Ермолов… Что-то не припомню такой фамилии. Кто таков?
— Ермолов Петр Александрович, купец первой гильдии, родом из Саратовского княжества. Я так думаю, они с Соколовым как-то сдружились в то время, когда он в Саратовской Академии Мироходцев обучение проходил.
— Любопытно. Что из себя представляет этот Ермолов?
— Ничего такого, что могло бы нас заинтересовать — по нашей линии и по линии жандармов, все чисто. Мы за ним будем присматривать.
— Да уж, за одним уже присмотрели, — мстительно напомнил заму Ворон.
— Яков Дмитриевич…
В этот момент в дверь постучали.
— Входи, Елена — властно разрешил Игнатьев и в комнату вошла молодая девушка.
— Ваше сиятельство, там виконт Верховцев Леонид Александрович в приемной, — сообщила она. — Говорит, что у него с вами встреча.
— Так и есть. Проси его и принеси нам чайку с лимоном, — распорядился Ворон.
— Хорошо, Яков Дмитриевич.
Девушка вышла из кабинета, а следом за ней удалился и Никонов. Спустя минуту вошел Верховцев.
Игнатьев с любопытством посмотрел на гостя и отметил, что с того момента, как он видел виконта в последний раз, он не сильно изменился. Разве что седины на висках немного прибавилось и взгляд стал более суровым, а в остальном все такой же — никаких эмоций на лице и холодный опасный взгляд.