Лучезарное Завтра

— Что-то такое припоминаю. И что?
— И всё. Во мне около шести килорад сидело, — ответил я.
— Это… много. Ладно, Жор, это Галина Яковлевна, — представила она женщину средних лет, с папиросой в длинном мундштуке и деловом женском костюме от Космотруда, нарисовавшуюся поблизости.
— Это ваш юноша, Светочка? — смерила она меня хищным взглядом, даже не поздоровавшись.
— Он самый, Галина Яковлевна, — с оттенками подхалимажа озвучила Света.
— Ну, если что, — девушка вы приятная, нового найдёте быстро, — затянулась папиросой эта хамка. — Давайте документы, оформлю контракт. А вы вашему…. — смерила она меня взглядом. — Объясните ему всё сами.
— Объясню, Галина Яковлевна, — в том же тоне продолжила Светка, выковыривая из меня документ, пока я продумывал направление и изощренность маршрута, куда мне эту хамку послать будет душеприятно.
Та, правда, дожидаться не стала, папиросу выкинула, документ прибрала и утопала в горком.
— И что это за вобла сушёная…?! — возмущённо обратился я к Светке.
— Говорила же, секретарь главы санитарной службы. Неприятная, да, — хмыкнула она.
— И какого фига?
— А как? Жор, тут, — понизив голос и окинув рукой горком. — Бюрократии столько, что страшно.
— Коррупционеры? — брезгливо уточнил я.
— Да нет, вряд ли. Камеры везде, контроль есть, да и не принято, вроде как. Какие-то “подарки” вроде как делают, но после решения вопроса, не обязательно такое, а именно “в благодарность”, — ответила андроид.
— А что тогда “а как?” — заинтересовался я.
— Смотри: ты бы заявление подал и, через месяцок, если повезёт, оно бы оказалось на столе главы службы, — ответила Светка, — Или та же Яковлевна бы завернула, по массе возможных причин.
— Просто из-за буквоедства?
— В общем — да, — кивнула Светка, — Всё по инструкции. буква в букву, насколько я поняла. Тут работать комфортно и престижно, а если хорошо работать, Жор, то работа имеет привычку заканчиваться…
— Вот бардак развели, — вздохнул я.
— Но коррупции нет, — пожала плечами Светка. — Так же Яковлевна в своё личное время твою заявку на подпись подсунет, потому что “вы такая приятная девочка, Светлана. С непростой судьбой”, — с иронией процитировала она.
— А что ты ей наплела? — заинтересовался я.
— Да больше слушала, — отмахнулась Светка. — Больше слушать, дать выговорится — основа взаимодействия!
— Да, тяжеловато, наверное, — прикинул я, как выслушивать ту же стервозную (ну по роже видно!) сушёную воблу.
— Нормально, это тоже работа, — пожала плечами Светлана Радужная с видом “ну не твоё это, товарищ Верхазов”.
Кстати да, я вот про “сексуальную рекреацию”, а вот компаньон-андроид, по логике, должен заботится о том, чтоб у компаньона-человека крыша на дежурстве в заполярье или пустоте не прохудилась. И сексуальная рекреация там, судя по всему не то что не основное, а даже не обязательное.
Там временем вобла Яковлевна вышла, с брезгливым лицом протянула мне табель, и, через губу, процедила:
— Обход патруля санитарной службы через сорок минут. Не опаздывайте!
А потом снова закурила свою папиросу, благосклонно кивнув Светке.
— Курение вредит вашему здоровью, — пробормотал я под нос, тащимый Светкой под руку.
— Так, Жор, в технические уровни мы заходим с отрядом санитарной службы. Можно идти с ними, можно без. Выйти нам никто не мешает. За хвост крысы санитарная служба платит десять жоп.
— Это много или мало? — заинтересовался я. — Мне эти крысы не ради хвостов, просто интересно.
— Не знаю, — пожала плечами Светка, — Судя по всему — немного.
Дошли мы до небольшой металлической кабинки, где оказалась троица костюмах химзащиты, с наляпанными кусками покрышек поверх. И эти самые “Ловчие” у каждого, подивился я. Ничего себе снаряжение.
— Помогать не будем, — отрезал глухой голос из под шлема, в ответ на наше приветствие, — И вы, с вашим снаряжением, гробанётесь. Впрочем, дело ваше.
И замолчал, на пару моих вопросов и три остроумные шутки даже звука не издал. Зануда без чувства юмора и пессимист, определил я для себя.
Через пять минут подтопал ещё один тип в химзащите с покрышками, и пара фигур открыли стопор и стали приподнимать полутораметровый круглый люк.
— Спускайтесь за нами. Решите уйти — выход здесь, остальные люки на стопорах. Помогать не будем.
— Я и в первый раз услышал, — хмыкнул я.
Ответа мне не было, а санитарщики принялись спускаться в люк по металлической лесенке. Ну и мы со Светкой вслед за ними спустились. Перевесил поудобнее сапёрку и “гада”, чтоб под рукой были, огляделся.
Чисто металлический короб квадратного сечения, трубы и провода на метровой высоте. Трубы металлические, провода в металлической оплётке. Видимо, из за этих самых крыс. На полу пылюка и грязюка, не запредельная, но ощутимая. Освещение довольно тусклое, лампы-панели под потолком. Мрачновато, воняет чем-то химическим, но вполне терпимо.
И санитарщики деловито топают куда-то гуськом, по делам своим особым, нам со Светкой неизвестным.
— А мы, наверное, в другую сторону потопаем, — рассудил я. — Свет, а какие-то схемы коммуникаций, что-то такое есть?
— Яковлевна говорила, что мы с санитарщиками пойдём. Но что-то они радушия не проявляют, — проявила Светка наблюдательность.
— Давай поищем. Не заблудимся, а уж с крысами, думаю, справимся, — заключил я.
Правда поход в противоположную от четвёрки сторону закончился через четыре минуты. Глухой металлической стеной, с красноречивой матерной надписью краской.
— На лбу у себя напиши, — пожелал я хулигану вслух. — Ладно, пойдём обратно.
— Пойдём. Стоп!
— Что такое? — обеспокоился я, полувытаскивая “гада”, до появления перекрестья прицела перед глазами.
— Смотри, — указала девушка на потолок.
Посмотрел я и присвистнул. Часть потолочных панелей не работало, добавляя сумрака, но я пробегал по ним взглядом, не акцентируясь. А тут Светка привлекла внимание к нерабочей панели. Прочнейший стеклопласт был не разбит, а именно прогрызен, топорщась на дырах неровными краями.
— Крысы, наверное, — оценил я. — Он же пулю держит, вот лютые твари.
— Видимо — да. Как-то мы слишком поспешно на техуровни спустились, надо бы было выяснить побольше.
— Ну, тебе вроде бы ничего не угрожает, — прикинул я.
— Мне — нет, а тебе — очень даже может!
— Свет, я комсомолец. Я не боюсь крыс.
— Ты такой героический, Жорик, — ехидствовала Светка, но закончила уже серьёзно, — Осторожнее надо идти, оглядываясь.