Лучезарное Завтра
Так, значит — причальный город, Нижневартовск, цел и функционирует. В любом случае условия на поверхности достаточно сносные, чтобы не только андроиды и обслуживающий персонал работал, но и обеспечивал жирдяев недостающим продовольствием. Нахрена обеспечивают — чёрт знает. Может из жалости, по старой памяти. А лифт почему не чинят? Ладно, пока пофиг. Разберёмся.
Сейчас надо освободиться, потом добраться до терминала. И запустить процедуру расконсервации Нитронска. Сломанных роботов заблокировать и починить несломанными. Разобраться с жирдяями — физкультурой их погонять с годик, по-доброму улыбнулся я. Людьми совсем они, наверное, не станут. Рождены и живут в невесомости, у них куча частей организма базово сформированы неправильно. Но во что-то более-менее удобоваримое их натренировать, наверное, можно. На планету, правда, их хрен спустишь — внутренние мышцы давно атрофировались, если вообще не отмерли. Но на половине Же они у меня жить будут! И мозги им почистить — высшая жирораса, через тридцать три коромысла!
Но нужно разбираться, что случилось. Прикидывать, как дальше жить. Искать товарищей, связываться с планетой: то, что там можно жить, не значит, что там всё хорошо. Может тоже помощь нужна, а Нитронск — это полноценная производственная база, заводы, лаборатории, корабли. Всё это в космосе… пылится.
В общем, план есть.
— Твоя знать как починить лифт? Что надыть?! — пристал как банный лист толстяк… хотя, скорее сферяк — толстяков таких не бывает.
— Да знаю я, знаю, — бросил я. — Нужен энергоконвертор основного контура, ВОдЧ-18.
— Такая? — придирчиво уточнил сферяк, потыкав жирными пальцами в справочный терминал, демонстрируя мне экран-книжку.
— Он самый. Выпустите меня…
— Ты дурака? — ухмыльнулся он. — Ты — лучше дикарей на грязь, ты сидела тут. Но ты тупая, агрессивная и тощая и некрасивая! Как железный раб-андроид! Ударил Высших, ай-ай! Твоя нельзя выпускать!
— И как я вам починю этот лифт? — хмыкнул я.
— Железный раб сам починит. Но железный рабы — тупой. Не идут искать! Ты найдёшь “энергоконвертор основного контура” в мерзкий грязь. Принесешь железный раб. И будет награда!
— Да он и тут есть…
— Ты врать! Хотеть ударить высший! Достань, что надо — докажешь, что твоя низший разумный. Тогда наша… — скорчился он, заплыв валиками жира, — …даже пустить на Небо! Ты отвратен и уродлив. Толька когда найдёшь — будет награда!
— Да говорю тебе — он тут есть, на станции! — возмутился я.
— Моя не обмануть! Олеска! — рявкнул он на с
сферическую бабу.
— Справляю, — протянула она.
И киберхирург вогнал в меня шприц, отчего я стал засыпать. Вот уроды! Ведь была анестезия, засыпая думал я. И что в меня запихнули-то?…
Очнулся я уже в эвакуационной спаскапсуле. Судя по датчикам состояния — исправной. И ещё пристыкованной, но уже загерметизированной, в режиме предстарта. Так, надо срочно… дёрнулся я к терминалу управления, но не успел — капсула, с лёгким толчком, отделилась и стала ложиться на посадочную глиссаду.
— Женщина лёгкого поведения! Да чтож такое-то?! — растерянно ругнулся я. — И одежду… а нет, оставили, — отметил я скомканный комбез в углу. — Ну сам виноват, конечно. Так за инфотерминалом затупил — стыдно даже. Но с такими новостями иначе-то как? — аж передёрнуло меня.
Ладно, к Нитронску я уже не пристыкуюсь — у аварийной капсулы просто нет такой возможности. Это средства эвакуации, как-никак. Зато у неё есть ядерный двигатель и плазменный щит. И слабенький навигационный вычислитель.
Пробежался я по кнопкам вычислителя, почесал затылок…
— Долбанные жиробасы! — откомментировал я ощущения.
Затылок и виски были выбриты, покрыты застывшим регенерационным гелем. А, судя по буграм — мне ещё и голову расковыряли! Ладно, пока надо понять, куда меня выкидывают.
И, выходило, что чуть ли не в серёдку Уральского хребта.
— А оно мне надо? — вслух задумался я.
Как-то я много говорить стал… хотя, с другой стороны — понятно. Единственный достойный советский человек рядом — я. А с достойным человеком отчего бы не поговорить, хмыкнул я. И стал прикидывать, благо капсула ещё в атмосферу не вошла и время в запасе было.
Так, Урал — место хорошее. Но горы: хрен знает, где капсула сядет, ручного управления нет, только область приземления, обозначенная навигационному вычислителю. И надо садится в центральной части Союза — там разобраться проще будет. Наверное.
Тут взгляд упал на кусок пластика, на котором были кривые каракули. Приложив немало усилий, я смог понять, что жирдяи мне написали. Помимо восхвалений “высших на Небесах” и прочей хренотени, послание содержало этакое “задание”.
А именно — достать конвертор. Принести его в город-стартовую точку орбитального лифта, то есть Нижневартовск. Показать “железный раб” — видимо, андроидам. И, кстати, судя по всему, связь с ними у жирдяев есть. Но непонятно, если есть связь, почему высокоразвитые андроиды не навели порядок? Или в Магнитогорске только сервисные роботы? Ладно, разберёмся.
И, кстати, совершенно не факт, что мне нужно этой ерундой заниматься, дошло до меня. Высажусь и посмотрим. Союз точно уцелел, если цела планета. Коммунистов так просто не возьмёшь!
А значит — найду товарищей, а там: будем смотреть. Вообще, этих потомков пионеров лечить надо. Головы их — в первую очередь. Но будут ли силы и время этим заниматься? Вот если подумать — вызывают эти жирные типы у меня сильное отвращение. Понимаю, что они не виноваты, скорее всего: среда их такими сформировала. Но всё равно, гадливы они мне, противны.
И тут у меня в голове раздался голос! Не в ушах, в голове! И перед глазами замелькали огоньки! Блин, эти жирдяи во мне что-то киберхирургом сломали! Но привычный голос вычислительной машины Нитронска если не успокоил, то заставил… призадуматься.
— … старшина. Верхазов Георгий Андреевич, младший научный сотрудник лаборатории трансформ реликтовых излучений. Отдел высоких энергий, Лаборант 213-654-08 А. Требуется подтверждение личности, — равнодушно бубнил голос в голове.
— А… как? — задумался я.
— После установки БАППХ ЭУМ-03 связь с вычислительной машиной лабораторного комплекса прорывных технологий осуществляется мысленно. Товарищ Верхазов, подтвердите личность!
— Подтверждаю, — проговорил мысленно я.
— Принято.
— Погоди, комплекс прорывных технологий — это же “Коммунист в пространстве”? — ошарашенно уточнил я.
— Данные верны. “Пребывание человека в открытом космосе без прекращения жизнедеятельности” — проект комплекса прорывных технологий, товарищ Верхазов.
А я совсем растерялся: дело в том, что эксперимент “Коммунист в пространстве” — был не просто на слуху. Это был величайший прорыв советской науки: пребывание человека в безвоздушном пространстве в течении десяти минут без скафандра и запаса кислорода. Выполнение технического задания и возвращение в Нитронск, без вреда здоровью.