Лучезарное Завтра
В общем, люди от этих ПОМП с визгами шарахались, вроде даже кого-то, бывшего под мухой, до больнички довели одним своим видом. Вот и сняли ПОМП с дежурства, уж массового точно. И, наверное, отправили на склады: если не считать внешности — очень неплохой робот получился. И так-то они изначально жуткие были, а вот этот, которого наблюдаю…, хоть бы не приснился. Ржавчина, наросты какие-то, осколки костей из трещин в корпусе торчат, какое-то гнилье на нём засохло, возможно, даже шкура какого-то зверя, если мне глаза не изменяют.
А вот сейчас этот ПОМПа, мерно, со скрипом, по кругу патрулирует поляну. Которую, видимо, сами и протоптал, судя по земле. Покореженный, часть облицовочных плит чуть ли не надорвана. Объектив одного глаза чуть выщерблен из глазницы, и толком не поворачивается. И ходит-хромает, с хрустом и скрипом, по кругу.
И вот как-то вылезать на поляну не хочется. У ПОМПы явно полетели к чертям программы, иначе бы он поляну не обходил по кругу, там уже колея от него. А полетевшие программы — это нехорошо. Он сильный, очень. И парализатор у него вроде цел, а стремления к электроразрядам я в себе не обнаруживаю.
Так что пусть дальше патрулирует поляну — никому не вредит, да и сломается вскоре, судя по внешнему виду.
Только я решил свалить, как ПОМПА дёрнулся, вскинул руку… и с треском электроразрядника прибил пролетающего над поляной рукокрылого суслика. Именно прибил — разряд огого какой, а у суслика и человека масса немножко различается. И на протоптанной поляне костей всякой живности много валяется, отметил я, испуганно ёжась.
— Хр-кр-гражданин! Вы кх-хрывысили скорость! Пр-хр-следуйте в отделение! — прохрипел ПОМПА, явно в адрес мёртвого дымящегося суслика.
Постоял над ним с минуту, хрустнул чем-то внутри, да и опять начал ковылять по поляне.
Да уж, не сказать, чтобы опасно сильно — но страшновато чисто по-человечески, рассуждал я, крадясь в обход поляны и возвращаясь на маршрут. И грустно немного, хотя и без этого поводов для грусти — вагон и огромная тележка. Мир раздолбан, звери мутировали в разную ересь, да еще и этот скелет жуткий, как напоминание… ходит.
И тут рация всё-таки запищала, предупреждая о активной радиопередаче. И очень вовремя — от ПОМПы я уже отдалился. А то бы как бы не драться с ним пришлось, а как — непонятно. На шесть миллиметров ему наскрипеть. На ракетку, как и на термические повреждения — в общем тоже. Фехтовать с ним СЛУшкой — не самый приятный вариант. В общем: повезло со временем связи, безоговорочно.
— Хомыч, лядь! — уже почти без помех шёл в эфир голос Тохи. — Мы пару бандитов шлёпнули. И потеряли троих парней!
— Ох, лядь…
— Хорош охать, как баба в охотке! Мы возвращаемся в Грязи. Там этих бандитов не меньше тридцати. У них огнестрел есть, птицы есть! Я с тобой, Хомыч, говорю только потому, что эти уродские Каннибалы — бандиты! Дисциплины нихера нет!
— Да понял я, понял! Хорош орать! Возвращайтесь, что уж поделать. Кто помер-то?
— Вернусь — узнаешь. И думать будем. Похоже дружинников нанимать надо.
— А ты за меня не думай, Тоха! Хотя прав ты, похоже… Только где мы жоп на дружинников напасёмся?!
— Вот и будем думать! А вообще — ты староста, а я простой милиционер! Всё, отбой.
— Простой, как же… Отбой, ждём, — печально ответил Хомыч.
А я, помимо уже вполне пристойного направления на передатчик Хомыча, получил пищу для размышления. Это, выходит, товарищи в совсем маленьком поселении — село или посёлок городского типа. Если их милиции тридцать бандитов не по зубам, да ещё и отступление с потерями. Да уж.
Хотя товарищи ли они? Нет, ну в общем — да, точно товарищи. А вот в деталях… Не в ругани в целом дело: в такой ситуации и покрепче ругаться нормально. А вот сексизм у советских людей… ну странно, как минимум. Женщина — и баба. Как при империализме! Разница между нами, конечно, есть, аж ухмыльнулся я, припомнив разницу. Но баба — скорее ругательное слово. Хотя двести лет прошло, мало ли что могло измениться. Может именно ругательство. Может, женщины мутировали. А не поругаться из-за бандитов — просто невозможно. Да ещё и с потерями!
А вот если немного подумать, задумался я. А пусть будут обитатели этих Грязей у меня “условно-товарищами”. С душой нараспашку я к ним подходить не буду, а буду думать и наблюдать. А то окажется, что товарищи — не товарищи, когда я, к примеру, с портками спущенными буду. Ну, образно, конечно. Не надо нам таких приключений, так что буду ка я поосторожнее. И пистолет я на виду держать буду, а всё остальное — в свёрток. И что им рассказывать, что и как спрашивать — на месте посмотрим.
На этом месте я хмыкнул, правда невесело — веду себя, как будто меня буржуины с акульими зубами встретят, а не наши, советские люди. Но и глупость и самообман — не наш путь! В общем, прав я. А как благодушный дурак себя вести Жора не будет!
Так что перераспределил я барахло, а двинул поаккуратнее: вынесет меня, положим, на бандитов или этих милиционеров. И пристрелят Жору с ходу, как потенциальную… пищу, блин, дошло до меня. Если “каннибалы” — так они людей жрут, негодяи такие! Но зачем? В Союзе с едой проблем нет и быть не может — у нас агрокультуры, да и скот улучшенный! Ну, положим, после буржуйской атаки всё похуже. Так всё равно еды вокруг завались! Это мне надо жрать, как не в себя, а во внутреннюю химерическую фабрику! А обычному человеку — вот вообще нет смысла есть людей! Просто название такое дурацкое, типа ругательства? Или мутация?
Попробовал я представить, ЧТО должно у человека мутировать, чтобы он на каннибальскую диету перешёл. И, кроме психических болезней, ничего не придумалось. Вот просто — нет ничего в человеке такого, чтоб непременно есть именно его надо было.
Ну, разберёмся, узнаем, перестал ломать голову я. И милицейские, в общем-то, тоже могут пристрелить. Или паспорт запросить, задумался я. Блин, а у меня и документов-то нет! И что я им скажу? Потерял?
Впрочем, посмотрим. Так и скажу — потерял, а дальше по обстоятельствам. Если уж до вопросов “предъявите документы, гражданин!” дойдёт, то стрелять в меня сходу не станут точно. Начнут разбираться, а там посмотрим, о чём говорить, о чём умалчивать.
Хотя, лучше всего, со всякими милиционерами вне Грязей не встречаться, а обойти, если замечу. На всякий случай, целее буду.
Так, аккуратно приглядываясь и вслушиваясь, дотопал я до конца леса. А аккуратно выглянув в просвет — и обрадовался, и задумался. Сложные чувства, в общем, у меня внутри настали.
Итак, были Грязи именно посёлком. Причём не городского типа: многоквартирных домов не было, хотя деревянно-каменно железные… не избы, больше коттеджи, очень даже неплохими были. С широкими окнами на втором этаже, я бы от такой дачи не отказался.
Окружала дома металлическая, видно из нержавейки, ограда. С егозой поверх и даже, пригляделся я, башенками с пулемётами. Ну думаю, что пулемётами: очень уж башенки были на Пулемётную Систему Защиты Дота, ДЗоТа и полевых укреплений похожи. Универсальные такие штуки — оно как стационарный робот-охранник с камерой, пулеметом, блоком распознавания и неплохой броней. Ничего себе для мирного-то поселения…