Еще посмотрим, кто попал

Гром аплодисментов. Одна я стою и думаю: «Что я тут забыла, в этом Шапито»?
В каком-то меланхоличном состоянии пошли мы в столовую. Кормят во Дворце отменно, этого у них не отнять. На завтрак был ажурный и высокий омлет, запеченные овощи, пирог с ягодной начинкой и взбитыми сливками. Какао вообще — отдельный кайф. В меру горячий, с густой пеной и обалденным шоколадным послевкусием. Конечно, столь гурманский завтрак значительно улучшил мое настроение и к себе в комнату я уже иду, улыбаясь.
— Ну? Какие твои таланты будем демонстрировать? — спрашивает Федя, едва мы заходим в комнату, и я плюхаюсь на кровать.
— Без понятия — меланхолично отвечаю. — По мне, было бы замечательно тупо простоять весь конкурс и получить билет домой.
И тут меня с кровати подрывает от женского визга. Орут не своим голосом где-то рядом, но явно не в коридоре. Зиг моментально выскальзывает за дверь, сделав мне знак никуда не выходить.
Мы с Федей встревожено переглядываемся, прислушиваясь к шуму в коридоре. А там беготня, крики, шум и гам. К нам возвращается Зиг и с равнодушной мордой опять становится в свой любимый угол в позу торшера.
— Эй, красавчик, — зову я его, — что там происходит?
В ответ — молчание.
— Если не расскажешь, я сейчас пойду и сама все узнаю — говорю.
Молчание.
Лааадно, все равно хотела растрясти плотный завтрак прогулкой. Но едва я поднимаюсь с кровати, как дорогу мне преграждает дублер Уэсли Снайпса.
— Драсьте. Или говори, что там было, или уйди с дороги, пока я тебя не выдавила, как сок из помидора — говорю на полном серьезе, сканируя непроницаемое лицо Зига.
Конечно, я блефую, ведь сознательно никогда не пойду на то, чтобы сделать плохо ему или Феде, но, как говорил мой близкий знакомый из Одессы: «хороший понт дороже денег».
— Там одна из претенденток умерла — будничным тоном сообщает Зиг.
Поперхнувшись воздухом, сажусь назад на кровать и спрашиваю:
— Как?
— Не известно. Она не явилась к завтраку, ее подруга пошла посмотреть, что случилось и нашла тело.
— Но смерть насильственного характера или как? — все-таки пытаюсь добиться хоть какого-то внятного ответа.
— Не известно.
Дело ясное, что дело темное. Как-то неуютно, однако. Во Дворце девушки умирают. Это разве нормально? Что вообще произошло? Эээх. Ладно, потом расспрошу невест, может кто что знает.
А пока надо бы подумать, что такого вытворить, чтобы меня попёрли с отбора за профнепригодность?
— Федь. А у вас вроде бы, есть праздник Новый Год? — спрашиваю блондинчика.
— Да. На днях планируется праздник Самой Черной ночи. Будет бал-маскарад, угощения и подарки.
— Ёлку у вас ставят, украшают? — продолжаю интересоваться.
— Ставят. Ель у нас священное дерево, символизирующее потусторонний мир, посмертие. Праздник Самой Черной ночи — это как бы напоминание нам, что можно жить веками, но не стоит забывать, что мы все же смертны. И посмертие может быть ужасным для того, кто здесь живет, не подчиняясь обязательным догмам.
— Ладно, поняла. Религия меня не особо интересует. То, что мне нужно, я уже узнала. И, кажется, я знаю, что мы будем готовить на конкурс.
— О, мамочки! Мне знаком этот твой взгляд, Ирина! Нас опять ждут неприятности?? — Федя даже слегка побледнел.
— Расслабься, красавчик. Все будет зашибись. Наш выход в этом Дворце запомнят надолго — обещаю упыренку, улыбаясь на все тридцать два.
Номер я отличный придумала, но неувязочка с составом исполнителей. Где бы еще найти желающих? Ложусь на кровать в позу звездочки и раздумываю над подробностями. Где, что и как лучше сделать. Мои «Наполеоновские» планы прерывает стук в дверь. Кого там принесло?
Зиг открывает дверь и в комнату запархивают, аки бабочки, три девушки. Одеты скромно, но не бедно. Кто такие?
— Мы горничные — сообщает одна из них, худощавая, но с внушительным бюстом и жеманными повадками.
— Так вас же две должно быть — говорю ей.
— Мы работаем только втроем — с милой улыбкой говорит вторая — пухленькая кудряшка.
А третья, с родинкой на виске, добавляет:
— Нас прислал министр Вазирек.
И тут я начинаю ржать. Натурально, как лошадь. Федя и Зиг недоуменно смотрят на меня, а я подскакиваю и бросаюсь с объятиями к девчонкам, с диким хохотом тиская «грудь» самой худенькой.
— Федечка! Приди в себя уже! Это ж мои мушкетеры!
Тут уже и блондинчик вливается в нашу обнимательную кучу-малу. Наржавшись, спрашиваю Арамиса:
— Ты зачем себе такую грудь прицепил, пошлячище?
— А что? — томно улыбается нахал. — Мне очень даже идет. Хорошо сочетается с моими светлыми косами.
И он опять моргает ресничками, словно дева молодая, невинная. А меня скручивает от нового приступа хохота.
— Блииин, ребята. Вы теперь мне не мушкетеров напоминаете, а трио «Виа Гра». Блондинка, брюнетка и рыженькая. Я так рада, что вы со мной. Я скучааалааа.
И снова обнимашки.
Потом мы заваливаемся все вместе на кровать, и я им рассказываю в подробностях, чем мы сегодня будем «радовать» высокую и почтенную публику.
Теперь уже хохочут мушкетеры.
Чуть позже Федя приводит нам супер мастериц по крою и шитью, я рассказываю, что именно нам нужно. Полчаса уходит на то, чтобы объяснить, КАК ИМЕННО это должно выглядеть. Бедные портнихи надо было видеть их глаза.
И, тем не менее, спустя каких-то два часа и мой обед, все костюмы были готовы. Решили, что мушкетеры еще пока побудут в образе девушек, даже когда переоденутся в роли для моего шоу. Раз Вазирек так распорядился, значит, у него есть на то причины. Доверимся секси вампирищу.
И вот время конкурса.
Волнительные бабочки щекочут живот. Мы все переодеты, как нужно, просто светимся от восторга. Все, кроме Зига. И, кстати, напрасно. Зеленый ему очень даже к лицу.
 
Глава 20
Когда мы своей нарядной компашкой подходим к отборным невестам, взгляды нам посылаются, мягко говоря, удивленные. Но мы — морды кирпичом и стоим, ждем своей очереди.
Выглядываю из-за кулис, так сказать. Большая зала, та, в которой бал проводился, украшена чем-то вроде наших гирлянд. Они сияют мягким светом, создавая легкое волшебство. В центре — трон, на нем восседает Князь. Одет в черное и серебро. На голове высокая корона, черные волосы заплетены в мудреные косы. Холеные пальцы унизаны перстнями и нетерпеливо постукивают по подлокотникам. Видно, что ему скучно и хочется побыстрее закончить с этим конкурсом.
Рядом, с двух сторон, стоят несколько кресел с высокими спинками. В них с комфортом расположились высокопоставленные гости. Два из них мне знакомы. Один — тот самый министр кислых щей, которому я разнесла лабораторию, а второй — Вазиричек.