Дядя самых честных правил 2

— Это всё княгиня Марья Алексевна, у которой мы останавливались. Ей Таня чем-то приглянулась.
— Княгиня? Долгорукова? — в голосе Настасьи Филипповны появился холодок, — Тогда понятно, видно её руку. Ничего, исправим девку.
— Не надо, мне так больше нравится.
Она с удивлением на меня посмотрела и покачала головой.
— Твоё дело, конечно, но я такого не одобряю. Нельзя девкам волю давать, чтобы нос задирали.
Я рассмеялся.
— Ничего, с Таней я как-нибудь справлюсь.
 
 
* * *
 
После обеда я занялся делами усадьбы. Первым делом позвал в кабинет кузнеца Прохора и выложил на стол чертежи.
— Разобраться сумеешь?
— Дык, — Прохор почесал в затылке, — наука несложная, небось грамотный.
Он склонился над бумагой, водя пальцем по линиям и беззвучно шевеля губами. Честно скажу — чертежи я бессовестно срисовал из сорбоннского альманаха механики. Оригинал захватил с собой из Парижа и долгими вечерами переносил чертежи на листы бумаги, чтобы отдать в мастерскую.
— Что-то непонятно, барин, — кузнец крутил головой, прищуривая то левый, то правый глаз. — Вроде соха, но с колёсами. Кто такое придумал?
— Это не соха, а плуг. Придумал его механик Джозеф Фольямбе лет тридцать назад.
— А зачем? Ежели он железный, так лошадка надорвётся его тащить. Нет, барин, воля ваша, а наши мужики таким плугом пахать не будут. От дедов соха нам досталась, с ней живём и детям оставим.
Видел я, как крепостные пашут, — тяжёлая мужская работа, требующая силы и умения. Да, крестьянская соха дешевле, железные только две сошки, каждый её сам себе делает. Да, обычная лошадь действительно не потянет мой плуг. Но у меня есть в рукаве козырь. Надо только одолеть косность мышления и боязнь новизны.
— Прохор, я не понял, ты кузнец или крестьянин?
— Дык, это, я же тоже пашу. То есть иногда. У меня надел есть, но мне его община за ковку распахивает.
— Вот, Прохор, ты в первую очередь кузнец. Кто разобрался с устройством механического коня? Кто Буцефала сделал? Ты, братец, настоящий механик. Не хуже авалонских умельцев, самородок.
Кузнец смутился, потупился и шмыгнул носом.
— Так, это, с детства любил механизьмы ладить.
— Вот-вот, сам изобретаешь, а новинок боишься.
— Ну, я, этово, не боюсь, барин. Непривычный просто.
— Насчёт лошадей ты не совсем прав — обычной немного тяжеловато, но во Франции справляются, точно знаю. А мы в него запряжём нашего Буцика — пусть тянет хоть весь день. А с таким плугом управляться сил меньше надо, чем для сохи. Представляешь, насколько быстрее можно будет распашку проводить?
Прохор снова почесал в затылке и что-то прикинул на пальцах.
— Дык, попробовать можно. Ежели больше вспашем, больше хлеба будет. Наши-то, злобинские, поначалу кривиться будут, а увидят урожай осенью, так сами просить придут.
— Вот, правильно думаешь. А кроме того, посмотри второй чертёж.
Кузнец взял бумагу и долго разглядывал, качая головой и жуя губы.
— Не понял, барин, зачем такая машинерия нужна.
— Это сеялка.
— Ммм? — он недоверчиво прищурился. — Зачем? Мы всегда…
Всё-таки мозги у Прохора имелись. Мне не пришлось снова что-то доказывать: он замолчал и потёр переносицу. Было видно, как напряжённо бьётся у него в голове мысль.
— Ентой быстрее сеять, да?
— Не только. Видишь, зубья бороны. Меньше птицы склюют, взойдёт лучше, — я улыбнулся. — Попробуешь, сам увидишь.
— А и попробую! Нешто я, кузнец, да новую сеятельную машину не испытаю?
— Только давай так договоримся: сделаешь плуг и сеялку, испытаешь на озимых на поле здесь, а затем на своём наделе в Злобино.
— Агась.
— Остальным злобинцам не предлагай даже. Говори, что я тебе разрешил использовать плуг с сеялкой как награду за особые заслуги.
Прохор подбоченился и выпятил грудь. Ох, чувствую, и нарасскажет он!
— Можешь говорить, что я запретил другим даже смотреть, как работает.
— Сделаем, — кузнец хитро прищурился, — а если будут просить другие поля вспахать, помогать как будто тайно, вроде как от вас хорониться.
— Точно, соображаешь.
Он надулся ещё больше, гордый собой. Так что я отдал ему чертежи и отправил в кузницу. А сам пошёл инспектировать школу.
 
 
* * *
 
“Школьный” флигель располагался чуть в удалении от главного здания усадьбы. Я поднялся на крыльцо и тут же услышал голос орка-учителя, что-то бубнившего в соседней комнате. Голосов детей слышно не было. Так-так, посмотрим, как тут проходит учёба. Коротко постучав, я открыл дверь и вошёл.
В принципе, я так себе и представлял сельскую школу. За столами сидели дети, человек, то есть орков, тридцать, наверное. Младшие впереди, старшие сзади. На дальней стене висела чёрная доска, исписанная мелом, рядом стоял учитель в очках.
Все разом обернулись и уставились на меня. Кто-то с испугом, кто-то с восторгом, кто-то с удивлением.
— Встали! — резко скомандовал учитель. Он взмахнул рукой. — И-и-и…
Дети нестройным хором громко проскандировали:
— Добрый день, Константин Платонович!
— Здравствуйте, — я кивнул и направился между рядами к доске, — рад вас всех видеть.
Пожав руку орку, я спросил:
— Как продвигаются занятия, Апполинарий Крисанфович?
— Замечательно, — он улыбнулся, — очень способные дети.
Класс зашушукался, услышав похвалу.
— Но очень болтливые, — орк шикнул на них: — Тишина за партами!
— Рад, что всё получилось. Не возражаете, если я скажу несколько приветственных слов вашим воспитанникам.
— Конечно! Мы очень ждали вашего приезда.
Повернувшись к детям, я обвёл взглядом зелёные лица. Все как один с проблесками интеллекта, ни одного безучастного, и, как будут говорить через много лет, все мотивированные на учёбу. Младшие смотрели на меня широко открытыми глазами, ожидая чуда. У старших чуть-чуть проглядывали недоверие и опаска. Ничего, они ещё станут моими верными сторонниками и будут воплощать грандиозные планы, время есть.
— В первую очередь, я рад видеть, что здесь собралось столько умных ребят, настроенных учиться. Не только писать, читать и считать, но и постигать разные сложные науки. Всех вас ждёт большое будущее. Тех, кто проявит настойчивость и усердие, я приглашу работать в мастерскую, которая сейчас строится. Не как крепостных, не отрабатывать барщину, а как свободных людей и умных рабочих. Вы познакомитесь с удивительными механизмами и будете делать их сами. Побываете в больших городах, может быть, кто-то продолжит учёбу в университетах, станет учёным и сделает великие открытия. Кто-то будет купцом, кто-то механиком, землемером или агрономом.