Цитадель "Вихрь"
Мама писала о какой-то службе. Сергей Иванович где-то служит. Логическая цепочка выстраивается быстро: скорее всего, в Цитадели, больше сейчас негде. А письмо написано не так давно, всего за три дня до последнего, адресованного мне. Разумеется, поиск по имени-отчеству не дает результатов, и любые сведения о маме, дедушке, брате, этом таинственном Сергее Ивановиче ничего не дают. Все, что дальше фамилий, лет жизни и рода занятий, засекречено. У Сергея Ивановича в последней графе стоит суховато-короткое “служащий”. Ступень доступа к информации — четвертая.
Четвертая ступень — это очень высоко. Личные данные у нас считаются максимально конфиденциальной информацией, никто не должен знать твою биографию. Ступени могут получать только работники государственной структуры или, опять же, служащие Цитадели. Словом, замкнутый круг. Ради интереса вбиваю в строку поиска “Как поступить на службу в Цитадель”.
Первое и главное условие — совершеннолетие. Ладно, через месяц с небольшим мне исполнится восемнадцать. Второе — физическое и психическое здоровье, подтвержденное справками. С этим проблемы… Читаю дальше: третье — успешное прохождение вступительных испытаний, место в общем рейтинге — не ниже 20. Понятно, в итоге только двадцать человек берут. А мне с моим здоровьем и физической подготовкой лучше даже не пытаться.
Но как же четвертая ступень доступа? Узнать все о жизни мамы, дедушки, выяснить, кто такие эти родственники, которые остались моими единственными близкими, может быть, прочитать мамины книги, изучить дедушкины разработки, найти хоть что-нибудь про отца… А с другой стороны — стоит ли оно того? Десятки лет загубленной жизни, оторванность от мира. Но — кому, как не мне, знать, что это такое. Теперь хотя бы появится цель.
И руки решительно тянутся к клавиатуре.
Мысль 3В первый месяц каждого сезона на столицу опускают защитный купол. “Опускают”, конечно, громко сказано: распыляют из огромных дронов, потом термосистемы ненадолго остужают воздух, и аэрозоль застывает прозрачной непробиваемой мембраной. И начинается время счастья, тишины и покоя: воздух, почву и водоемы повсюду очищают, можно без опаски войти в дом и забыть искупаться под санитайзером. Можно плавать в речке, правда, только в специально оборудованных и вычищенных местах, можно валяться на траве, зимой можно играть в снежки и лепить снегороботов. А спустя месяц купол истончается, мембрана теряет свои защитные свойства, и мы снова возвращаемся в загрязненную, хоть и такую привычную, рутину.
База Цитадели для сдачи спортивных испытаний выбирает защищенный куполом июнь, и это замечательно: как раз в мае закончились наши экзамены в учебном центре, и у меня появилось море свободного времени, чтобы подготовиться и привести свою физическую форму в мало-мальский порядок. А еще мы будем сдавать все на улице, что тоже не может не радовать: бегать кросс по настоящей пересеченной местности в лесу гораздо приятнее, чем в очках и кабине виртуальной реальности.
К счастью, спортивные вступительные нормативы не очень засекречены: при регистрации и подтверждении личности на официальном сайте можно найти информацию даже для разных возрастов. Немного напрягает, что нет различий между мужчинами и женщинами, но с другой стороны — это правильно. Поступив на государственную военную службу, ты перестанешь быть слабой девчонкой. Ты станешь Человеком, а для этого не предусмотрены различия в физической подготовке. Конечно, у мальчишек будет преимущество, но почему бы и не попробовать?
Честно признаться, в глубине души я боюсь провалить испытания, хоть и не особенно горю желанием служить на благо родине. Уже не первую неделю я думаю про таинственных Сергея Ивановича и Юлю. Он не отвечает на письма, точно так же, как Тимур, парень Даши — на звонки. Юля явно была знакома с мамой или даже была ее родственницей, ведь мама не просто так им пишет и упоминает этих людей как единственных, кто у меня остался. Конечно, меня мучают сомнения. Даже если я волей судьбы поступлю на службу и смогу найти Сергея с Юлей, что я им скажу? “Здравствуйте, моя мама писала вам письма, но вы не ответили ни на одно из них, а я, кажется, ваша дальняя родственница” — ну не глупости ли? Всякий раз обрываю себя на этом, и всякий раз снова тянет обратно. Ведь в этом мире мне терять нечего. Из близких… никого не осталось. Жить в квартире, где все напоминает о маме и дедушке — невыносимо. А Даша меня поймет и поддержит. В конце концов, может быть, я займу место чьей-то дочери, сестры или любимой девушки — так будет лучше.
Что делать со справками, думала я недолго. Конечно, если вдруг вздумают проверить, то мой план раскроется, и тогда не то что Цитадели не видать — позора на всю жизнь не оберешься. Но риск — дело благородное, пусть даже в столь корыстных целях. В очередной раз стараясь не расплакаться, нахожу среди сохраненных файлов медицинскую карточку брата, с которой его принимали на работу в научно-исследовательский институт химических технологий. Он был обладателем завидного здоровья. Я понимаю, что иду на очень большую ложь, но делать больше нечего. Не зря в лечебном центре осваивала мощный фоторедактор: теперь, провозившись часа четыре, без следа заменяю имя брата на свое и ставлю другую цифру в год.
Втайне от всех, кроме соседки Виктории (потому что у нее, вероятно, трескался потолок), я устраивала себе силовые тренировки. Падала с импровизированного турника, роняла на ноги гантели, задыхалась после каждой попытки отжаться или подтянуться, а уж бег, пускай на тренажере, и вовсе не давался: стоило пробежать минуту-другую, как я трясущимися руками выключала дорожку и падала без сил на ближайшие полдня. Что я делаю среди спортивных, крепких и подтянутых ребят на площадке, усыпанной золотистым песком — понять не удалось.
Бег, прыжки в длину и в высоту сдаю из рук вон плохо. За время болезни успела поправиться, и ноги не ожидают такого веса, а потому ухудшается и почти совсем исчезает былая прыгучесть. Светловолосая девушка с рулеткой, которая измеряет длину прыжка, после всех трех попыток обреченно поджимает губы и заносит в электронную таблицу очень стыдный результат. Метание гранаты — не так уж и плохо. Вероятно, потому, что я не занималась этим дома и не успела настроить себя на плохое. Отжимания, подтягивания — слабенько, но не хуже всех, да и то только потому, что весь последний месяц не давала себе спуску. Остается всего три испытания: стрельба, рукопашный поединок и бег по пересеченной местности.
Когда настает моя очередь подходить к мишени, наставник в клетчатой рубашке с копной длинных и кудрявых черных волос мягко вкладывает мне в руки двуствольный пистолет, проводом подключенный к системному блоку компьютера.
— Отдачи не будет, — предупреждает наставник, подмигивая мне. Наверно, совсем плохо выгляжу на фоне остальных, раз уж мне нужна поддержка. — Звука выстрела тоже. Просто прицелься и нажми на крючок: вместо пули активизируется датчик расстояния и точного места.
Оружие оказывается тяжелым, ходит в руке из стороны в сторону. С трудом удается навести фокус, удержать точку на мишени на прицеле. Плавно нажимаю спусковой крючок… Вздрагиваю от волнения, и выстрел срывается. Да уж, меня еще надо учить, с какой стороны подходить к пистолету.