Дом, где тысячи дверей

Я боязливо заглянула в нее — похоже, лыжами она была заставлена вся, целиком. Впрочем, после того, как очередная лыжина поехала, она зацепила стоявший на антресолях ящик, тот перевернулся в полете — и нас осыпало марками.
— Й-я же говорила, — икнула я. — Лыжи вот… марки.
— Ага, — мрачно ответил участковый, выбираясь из-под завала. — Марки.
Интересно, это он на самом деле в глубине души поверил мне, еще не открыв дверь, или… или это я так отчаянно хотела, чтобы там оказалась кладовка?
Ладно. С этим будем разбираться потом. Пока что у меня есть проблемы понасущнее.
— А вы проходите-проходите, — тараторила я, уже радушно показывая дорогу в кухню. Ну а куда еще? Нормальной гостиной я так пока и не нашла. Может, потому что и не искала? — Вот, присаживайтесь. Так вот, зачем, я говорю, вы мне нужны…
— Гражданочка, — прервал меня участковый, не спеша присаживаться. Вместо этого он встал в дверном проеме, сложив руки на груди. — Вы бы хоть представились уже наконец, что ли.
— Лариса Меруханова, — с готовностью сообщила я.
— А по батюшке?
И этот туда же!
— Михайловна, — я вздохнула. — Может, вы знаете, тут раньше Меруханова Анастасия жила. Моя родственница. Она умерла, а я теперь наследница.
— А соседи вот говорят, что они вас тут сроду не видели.
— Так я тут и не бывала!
— Что же это вы — совсем пожилую родственницу не навещали?
— Так я же ее и не знала! Просто, нотариус говорит, у нее других родственников вообще не осталось, вот она и завещала все мне.
— Ну хорошо… допустим. Так вы мне все-таки предъявите документы? И на дом, и свои личные. А потом и объясните, зачем через окна лазали, соседей смущали.
— Обязательно! Так вот. Приехала я, значит, дом смотреть, и пошла в туалет.
— Очень занимательно!— Да подождите! Так вот, заперла я там дверь…
— От кого, простите?
— Ну… по привычке. Так-то я в общаге живу, там, знаете, еще не те привычки заведешь. Так вот. Дверь, значит, заперла, а тут она взяла и заклинила! То есть замок заклинил. И никак! Вообще никак, понимаете. Такое дурацкое положение, заперта в собственном туалете. Ну и вот… пришлось выбираться, как получилось.
— Хм… ну допустим. А документы на дом?
— Так документы там и остались!
— В туалете?
— В туалете!
У участкового слегка задергался глаз.
— То есть вы ходили в туалет с документами.
— Ну конечно!
— А зачем?
— А на всякий случай! — брякнула я. — Вдруг пригодятся…
— А паспорт?
— Так и паспорт!— Вы рассчитывали там его кому-то предъявлять?!
— Ой, знаете, в наше время где только не приходится предъявлять паспорт!
Неизвестно, сколько это могло бы продолжаться, но терпение у участкового Сидоровичева оказалось все-таки небезграничным.
— Меруханова! Прекратите паясничать! — рявкнул он наконец, сурово сдвинув брови.
Ну я и… прекратила.
— Дяденька полицейский, — я на всякий случай шмыгнула носом и сделала самые печальные на свете глаза. С мужчинами обычно срабатывает. Да и с женщинами, которые постарше, тоже. У меня вид-то такой, несерьезный, меня часто вообще за старшеклассницу принимают. Вечно приходится доказывать, что взрослая уже и вообще студентка. Но иногда это даже полезно. — Ну я же правда — дверь! То есть я не дверь, я наследница, а дверь — того… заклинило. Я же дом смотреть приехала, и везде с сумкой ходила, и теперь все там осталось, а тут дверь. И документы там все! За дверью. И телефон! Вот, хотите, вы мне на телефон позвоните, и сразу услышите его оттуда, из-за двери, только это на второй этаж нужно подняться, хотя можно и из прихожей, он у меня громкий, а дверь…
— Меруханова! — глаз у участкового уже дергался вполне отчетливо. Но, кажется, в то, что я вряд ли профессионал-грабитель, он поверил. Слегка потряс головой, как будто пытаясь вытряхнуть из нее треск, и тяжко вздохнул. — Отвертка хоть у вас есть?
— Так нет, конечно, — тут же оживилась я и с готовностью внесла рацпредложение, — а у соседа наверняка есть.
— Ага. У соседа, значит… И что мы с вами, на ваш взгляд, ему скажем?
— Правду же! Я вообще всегда чистую правду говорю, знаете. Что нам нужно взломать дверь. И что мы с вами уже обо всем договорились…
Участковый со стоном схватился за голову.
— Ну ладно, не хотите к соседу, и не надо, — я была сама покладистость. — Только здесь я не знаю, где… о! Как же мне сразу в голову не пришло — можно же ножом попробовать!
Я метнулась к посудному шкафчику — их расположение более или менее запомнила — и извлекла оттуда искомое. Обернулась, уже сияя улыбкой и держа по ножу наизготовку в каждой руке.
— Меруханова, — как-то тоскливо сказал полицейский, — положите холодное оружие на стол. Вот так, молодец. И даже не прикасайтесь при мне к острым предметам, очень вас прошу. Ладно… показывайте, где у вас тут… дверь.
Остро хотелось радостно ответить “Везде!” — сдержать порыв удалось лишь волевым усилием.
Вся операция по вскрытию замка уборной с помощью ножа заняла минут пять примерно. Собственно, я наверняка и сама бы с этим справилась — делов-то, поддеть защелку! — если бы сразу сообразила спуститься на кухню за ножом вместо того, чтобы зачем-то искать ножницы в “гостиничной” спальне. Определенно, все эти приключения плохо действуют на мои мыслительные способности.
В любом случае, никогда не стоит разубеждать мужчин, что без них здесь бы никак не справились, это я вам точно говорю. Это такая общежитская мудрость. Девочки в своей комнате на самом деле отлично самостоятельно забивают гвозди, выкручивают, где надо, шурупы и вкручивают лампочки, а под кроватью у них наверняка найдется ящик с отвертками и пассатижами. Но если забредет в девичью светелку какой ни на есть мужчинка, у всех девочек сразу лапки и очень важно смотреть на мужчинку с благоговением. Не то он будет чахнуть и чувствовать себя ущемленным, никому не нужным и бесполезным.
Поэтому я рассыпалась в восторгах и благодарностях участковому Сидоровичеву, поаплодировала ему и даже попрыгала немного на одной ноге (правда, это уже не от счастья и восхищения, а потому что на второй прыгать было больно).
Осторожно заглянув в место своего недавнего заточения, я увидела санузел в точно таком виде, в каком его оставила: с рассыпанными по всему полу флакончиками и стенными шкафчиками, один из которых лежал в ванне, а второй рухнул через бортик на кафель и даже слегка треснул при этом.
Участковый впечатленно покачал головой.
— Вы пытались пробить стены лбом и они тряслись? — предположил он.