Девочка Грешника
Если бы вы знали, как было сложно пройти с гордо поднятой головой от его машины и до собственной калитки. Пройти и не показать того, что Рома заездил меня до безобразия.
О-о-о…
И только когда дверь за моей спиной закрылась, я позволила себе сползти по ней спиной и тихо простонать, обвивая колени руками.
— Я пробила дно, — хмыкнула сама себе, а потом закинула голову, созерцая бесконечное вечернее небо.
Реально, блин, миленько…
Чуть позже, с кряхтением, как старая карга, я все-таки встала на ноги и двинула в дом, а там почти нос к носу столкнулась с бабулей.
— Оу, добрый вечер, — выдохнула я и замерла истуканом, не в силах придумать сколько-нибудь правдоподобную историю своему такому длительному отсутствию.
— Добрый, Сонечка. Нагулялась? — улыбается мне так нежно и ведет рукой по предплечью, а я вся сжимаюсь от этого вопроса в лоб.
Потому что…да, черт возьми, я нагулялась!
— Ездила шопиться, но ничего путного не нашла, только зря время потеряла.
— Голодная?
— Есть такое, — киваю и незаметно расправляю волосы по плечам. А вдруг там засосы.
Боже, а если реально там засосы??? Если так, то я убью его!
— Тогда поднимайся, приводи себя в порядок и спускайся в столовую, я испекла кое-что вкусненькое.
— А дед дома?
— В Москву улетел на пару дней, я же тебе говорила. Опять витаешь в облаках?
Скорее плаваю в желе, заторможено воспринимая окружающий меня мир. И виноват в этом только он — парень, у которого напрочь отказали тормоза.
Киваю и поднимаюсь в свою комнату, но на полпути замираю, так как мне в спину прилетает неожиданный вопрос бабушки:
— А что с походкой, милая?
Звездец!!!
— Э-э-э…
И сердце от страха рвется в разные стороны, а глаза, того и гляди, повылазят из орбит.
Соня, мать перемать, давай уже, рожай что-нибудь приличное!!!
— Мозоль натерла…новыми босоножками. Колодка жутко неудобная, знаешь ли, ба.
— Ах, колодка…
— М-да.
— Ну ступай, жду тебя, моя хорошая.
Разворачиваюсь и поднимаюсь дальше, а в голове только и бьется мысль, что я бесстыжая лгунья. И вообще все пропало!
Залетаю к себе и почти в одно движение, как пресловутый Брюс Всемогущий, скидываю с себя шмотье, а после в большом зеркале высматриваю видимые телесные повреждения.
Ох, сволота похотливая! Понаставил меток! Вот укус, а вот тут на груди засос! Засос, ребята…
А-а-а!!!
Да и губы в хлам. Это невооруженным взглядом видно. Ну какие босоножки, какая мозоль, разве что на одном месте.
Какой стыд!
Наскоро принимаю душ, надеваю домашний костюм и только тогда спускаюсь вниз, хотя чувствую, что щеки нещадно горят. Но, вопреки своим ожидания, бабуля мила и весела, и более не достает меня расспросами. Мы просто пьем домашний лимонад и едим заварное домашнее печенье.
Выдыхаю. А потом топаю к себе, где почти сразу же отрубаюсь как убитая, не успевая даже подумать толком над той патовой ситуацией, в которую я так неожиданно загремела.
И я бы вообще обо всем этом не думала и не вспоминала, да только отчетливое саднящее ощущение между ног с утра навязчиво напомнило мне о том, как я самозабвенно отдавалась Роме на всех горизонтальных поверхностях в его квартире. И один раз даже на вертикальной.
Распутница несчастная!
Но, если тело мое он поработил, то разум еще мог сопротивляться. Да, я была влюбленной, но далеко не дурой и в его россказни про проблемы не поверила даже близко. И выспрашивать подробности не стала именно по этой же причине.
Ага, ну точно, бандитский Петербург, рейдерские захваты, заказные убийства, похищения и так далее, и дальше по списку. Ну, ладно, мне восемнадцать, я наивна, но не совсем же отбитая, чтобы верить в этот очевидный бред.
После обеда в гости, как я и думала пришла Маня. Вот истинная мозговыносительница. Сразу все просекла. Один взгляд глаза в глаза, и она впечаталась лицом в открытую ладонь, а потом буквально рухнула в соседний лежак, поглядывая на меня как душевнобольную.
— Ну, нет! Сонь, ну скажи мне, что я думаю неправильные вещи…
— Мань…
— Поэтому ты вчера трубку не брала весь день, да? Нарисовался? Рассказал сказку про белого бычка?
— Про серого, — кивнула я, — в крапинку.
— А ты что?
— Ничего, Мань, но и сказать ему «нет», не получилось, — выдохнула я, ловя жаркую волну по телу только от воспоминаний нашего вчерашнего забега.
— И что думаешь дальше делать?
— Ничего, — глухо простонала я, буквально ломаясь вся изнутри.
— Это он строчит? — кивнула девушка на вибрирующий телефон.
— Да, — нацепила я очки на переносицу и одним глотком осушила бокал с лимонадом на добрую половину.
— И? Ты опять будешь с ним встречаться? — ошарашенно воззрилась на меня подруга, — Соня, але!
— Какой мне встречаться, Мань? Я ходить нормально не могу! — прошипела я.
— Оу…
— Мне кажется, что бабуля уже начинает догадываться, — прикусила я подушечку большого пальца.
— Да черт с ней, с бабулей. Тебе понравилось? — загорелись глаза Рябининой.
— Это мягко сказано, — выдохнула и все-таки призналась я, тут же встречая горячие спазмы внизу живота от воспоминаний как все это было.
Безумие! Но какое сладкое! Какое жаркое, запредельное и прекрасное! И я вся расплавленная до сих пор, как мороженка на солнышке.
Ой, вляпалась!
— Не надо мне мягко, Соня! Мне нужны подробности! — затребовала подруга, а я рассмеялась ее напору.
Но все же сдалась, а потом краснея, бледнея и впадая в нервное оцепенение от флешбэков, начала рассказ с самого начала и до конца.
— Так он не охранник? — ошалело хлопнула в ладоши Маня.
— Не-а, у охранников не бывает лексусов последней модели и квартиры с панорамным видом на Леонтьевском мысу. Да и он честно сказал, что наваливал мне.
— Ого!
— Ага.
Много часов спустя потрясенная Марьяна ушла, а я так и продолжила сидеть на заднем дворе, нервно полируя свой телефон.
Два пропущенных звонка.
И три сообщения.
От него…
«Сонь, я скучаю. Давай приеду и заберу тебя после обеда?»
«Соня, ты там живая или до сих пор в ауте?»
«Волнуюсь. Жду звонка».