Чувства наизнанку

— Я чуть-чуть, Тань, одним глазком, — не дожидается он моего ответа и тянет на себя конец полотенца, — у тебя ведь такие красивые ножки и такие стройные. Грех не глянуть. А еще я хочу поцеловать их. Очень!
И тут же опускает голову, прикасаясь губами к внутренней поверхности моего бедра. Обжигает нежную кожу языком, а потом и вовсе чуть прикусывает зубами. Не выдерживаю всего этого. Всхлипываю.
— Тань? — вскидывает тут же на меня глаза.
— Что? — задыхаюсь я под разнополярными эмоциями.
— Не плачь больше, пожалуйста. Я буду лучше, обещаю, — говорит, а сам продолжает тянуть на себя полотенце, пока мои пальцы не выдерживают и не выпускают узел, удерживающий его на груди.
— Я не поэтому плачу, — смахиваю слезу и отворачиваюсь, не в силах смотреть, как вспыхнул его взгляд, при виде моего обнаженного тела.
— Я поторопился, да? — и его голос звучит так вкрадчиво, что я честно ему отвечаю.
— Да!
— Как сильно?
— Да вообще ужас, — вскидываю руки, но он тут же их ловит и начинает целовать мои пальцы.
— Позволь загладить свою вину, — сгребает в охапку и снова несет, но не в ванную, которая все еще набирается, а в душевую, где начинает нежно мыть меня, ласково прикасаясь к моим складочкам.
— Кровь, — отрешенно бормочу я, глядя вниз.
— Таня моя, — буквально набрасывается на мой рот Хан и начинает терзать диким поцелуем. Его язык выбивает из меня все мучительные душевные терзания и заставляет верить, что не все еще потеряно, что у меня есть шанс на настоящее женское счастье.
А между тем головка его члена упирается мне в живот. Страшно, черт возьми. Тихо вскрикиваю, но меня тут же успокаивающе гладят по спине, а потом и ведут в уже полную ванну с пеной.
За окнами давно стемнело, а у нас тут был свой маленький мир, наполненный светом свечей и нежными прикосновения. Ах, нет, не нежными. Они уже немного пошлые, настойчивые, а еще пылкие, жаркие и порывистые.
Мы полулежим в ванной, я спиной на груди у Марка, и мы медленно потягиваем вино из хрустальных бокалов. Молчим. Мне страшно говорить, мне даже думать страшно.
Да и сам Хан занят более важными делами.
Его наглые пальцы путешествуют по моей груди. Соски тянет от желания, чтобы он прикоснулся к ним, но он не делает этого. Преступно медлит. До тех пор, пока дыхание мое не сбивается, а тихий стон не срывается с губ и только тогда он дотрагивается до меня так, как мне того хочется.
Но только одной рукой. Второй он все еще продолжает держать бокал и медленно цедить вино. Но и этому рано или поздно приходит конец.
Фужер в сторону и вот…
Вторая рука опускается вниз и начинает медленно скользить по моим складочкам, легонько потирают, немного ныряют глубже. Но не давит, только дразнится. А попкой я чувствую какой он твердый от всего этого безобразия. И язык его влажно скользит по моей шее, ныряет в ушную раковину, прикусывают мочку. Щекочет.
— Марк, только не…
— Теперь твоя очередь, Таня, не волнуйся, — перебивает меня Хан и его прикосновения становятся настойчивее, властнее, жарче.
Жалят клитор и соски.
Еще и еще, пока я не начинаю гореть и извиваться в его руках. И вот уже кровь начинает бурлить, а дыхание срываться полустонами и полухрипами.
Рывок и меня усаживают на бортик, разводя колени широко в стороны. В панике пытаюсь прикрыться, но не успеваю, почти отлетая за черту, так как темная голова Марка опускается ниже и язык его обжигает меня прямо там.
— Что же ты творишь? — шиплю я и пытаюсь за волосы оттянуть его от себя.
— Волшебство, Тань, — тихо урчит Хан и углубляет свой бессовестный поцелуй.
И это…
Боже!!!
Не выдерживаю нахлынувшей волны удовольствия и падаю на локти, закидывая голову и выдыхая долгий, протяжный стон. Ведь это не передать и не описать. Это реально волшебство!
Его язык выписывает на моей киске жаркие вензеля, а пальцы нежно растягивают вход, а затем сладко толкаются внутрь, пока меня не начинает мелко трясти от подступающего оргазма.
Тело сводит жаркой судорогой, и я резко свожу ноги.
— Марк, я…о-о-о…
— Давай, — буквально рычит он и уносит меня за все грани реальности своими волшебными пальцами и языком.
А я кончаю. Боюсь под ним, а потом попадаю в его объятия и тихо таю в его руках, надеясь, что все это начало доброй сказки, а не жуткого хоррора, в конце которого, мое изуродованное любовью сердце будет умирать под его удаляющиеся от меня шаги.
— Таня моя…
Улыбаюсь несмело. И погасшие внутри меня звезды снова зажигаются одна за одной…
    
Глава 19. О том, как снег падает на голову…
 
Таня
Я просыпаюсь от того, что чьи-то шаловливые пальцы путешествуют по моему телу. Так нежно и ласково, что мне хочется мурлыкать и выгибаться, словно похотливая кошка.
— Доброе утро, красавица, — шепчет Хан.
— П-ф-ф, красавица, — фыркаю я и тут же тихо вскрикиваю, так как Марк резко поворачивает меня к себе.
— Красавица, Тань. Вся! Везде!
— Угу.
Ухмыляюсь скептически я и прикрываю глаза, но уже спустя секунду удивленно их распахиваю, так как Марк взял мою ладонь и положил ее на свой твердый и горячий член.
— Господи! — хотело было я отдернуть руку, но он не позволил мне сделать этого.
— Посмотри, что ты делаешь с нами, Таня. От твоей красоты нас обоих штырит и колбасит, — и принялся медленно двигать рукой, показывая мне, что именно я должна делать.
Стыдно. А еще восхитительно! Потому что под моими пальцами с каждой минутой он все больше твердел, а дыхание Марка становилось рваным и хриплым.
— Тебе…тебе нравится? — осмелилась спросить я.
— Нравится? Да я об этом мечтал с первой нашей встречи, Тань…
А меня от его слов и всей этой ситуации словно кипятком окатило. Изнутри. И снаружи тоже. И я почувствовала, как между ног меня скрутило жаркой и сладкой судорогой, соски заныли и все тело словно задрожало в нетерпении.
И конечно же мое состояние не осталось незамеченным для самого виновника всего этого безобразия. А потому он тоже принялся трогать меня самым бесстыдным образом, пока я не поняла, что уже преступно мокрая и готовая на все.
— Таня, я так тебя хочу, — шепчет сбито.
Сглатывает. Веки подрагивают. Весь взвинченный.
А мне страшно, что опять будет адски больно. И сразу все возбуждение как рукой сняло. Меня даже затрясло от перспективы, что он вновь в меня войдет своим этим здоровенным членом.