Фронтир

Чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, стоял домоправитель, господин Молле и, широко раскрыв глаза и рот, таращился на представление, устроенное капитаном.
Сбежались падальщики на хозяйское добро…
Старик зло сжал зубы и прищурился. Ну, это еще бабка надвое сказала! Он умрет, сражаясь за собственность господина! Бертрану в это мгновение пришлось вспомнить все, что он увидел за прошедшие годы в домах его господ. Там такие хищники обитали — капитан и уж тем более этот болван Молле им на один зуб.
Бертран приосанился. Оправил сюртук и, шепотом попросив Святую Аделаиду о заступничестве, шагнул через порог.
— Господа! — произнес он громко и с достоинством. Еще бы! Он — личный камергер шевалье Ренара, представителя одного их самых древнейших родов Вестонии и всего Мэйнленда. — Что здесь происходит?!
Вопрос прозвучал так спокойно и в то же самое время властно, что все присутствующие во дворе замолкли. А солдаты капитана даже слегка заробели.
Бертран — бывший серв, но сейчас — свободный человек, и он в своем праве. Он защищает имущество своего господина. Он, как цепной пес, который готов в любой момент вцепиться в горло вору. Так его учили в лучших и богатейших домах Вестонии. Уже потом, если господину будет угодно, этого пса удавят за излишнюю дерзость или щедро наградят за верную службу. Но это будет потом… А сейчас — лапы прочь от хозяйского добра!
Жак тоже оторопел. Он смотрел на Бертрана и не узнавал его. Тихий и робкий старик неожиданно перевоплотился чуть ли не в церемониймейстера самого короля Вестонии!
Первым пришел в себя капитан.
— Как ты смеешь, жалкий серв, так со мной говорить! — прошипел он и шагнул вперед.
— Еще один шаг, господин капитан, и в столичную резиденцию графов де Грамонов отправится письмо с полным изложением произошедшего здесь, — не моргнув и глазом, отчеканил Бертран. — Уверен, его сиятельство Генрих де Грамон будет очень удивлен и обеспокоен тем фактом, что на собственность его племянника без объяснения причины вторглась городская стража.
— Этот особняк — собственность господина Молле! — рыкнул капитан, указывая на растерявшегося домоправителя.
— Согласно королевскому указу от двухсотого года пятой эпохи под номером пятьдесят восемь движимое и недвижимое имущество, взятое в аренду дворянином, является его временной собственностью до истечения соответствующего договора аренды, — спокойно отчеканил Бертран и поднял руку со свитком. — Вот действующий договор аренды. Мне стоит напоминать, что будет с тем, кто покусился на частную собственность дворянина? Или вы решили взять особняк штурмом, потому что у вас имеется некий личный спор с домом де Грамонов? Если это так, то у нас есть полное право оказать вам сопротивление, и, если надо, умереть, сражаясь за собственность нашего господина.
— Твой господин уже давно мертв! — рыкнул капитан. Он был взбешен дерзостью старого слуги, но, будучи дворянином, прекрасно понимал, что его слуга был бы точно в таком же праве. Законы, придуманные дворянами, нельзя нарушать. Иначе начнется хаос. А с дерзким слугой можно и потом разобраться. — И эти трое обязаны отправиться в теневой патруль!
— Эти трое — сервы моего господина, купленные им в Сардане, — бесстрастным голосом возразил Бертран и показал второй свиток. — Вот купчая, заверенная свидетелями и стряпчим. Даже если мой господин погиб, отдавая долг короне, эти сервы — собственность рода де Грамонов.
Неизвестно, чем бы закончился этот спор для старого слуги, но в этот момент порог ворот перешагнул никем до этого не замеченный человек. Редкая борода, длинные волосы, матерчатые мешки за спиной, грязная поношенная одежда — Бертран первый обратил внимание на этого оборванца. Старик сперва нахмурился, а потом незнакомец ему подмигнул и улыбнулся.
А в следующее мгновение Бертран услышал веселый голос… Такой знакомый и такой родной.
— Что за шум, а драки нет?!
    
Глава 26
Наше появление в крепости произвело эффект разорвавшейся бомбы. Внутренний двор напоминал сейчас разворошенный муравейник. Всем обитателям не терпелось взглянуть на чудом выживших. Правда, сперва дозорные не хотели нас пускать — приняли за нищих доходяг. Видок у нас был еще тот… Но после нескольких трехэтажных матюгов в исполнении фон Брунона в адрес «слепых болванов, которые не способны даже мать родную узнать», нас все-таки признали и открыли ворота.
Я медленно спокойным взглядом обвел лица окруживших нас со всех сторон людей и внутренне усмехнулся. На нас сейчас смотрели, словно на покойников, давно похороненных и вдруг неожиданно оживших.
— Молчать! — над внутренним двором крепости пронесся громкий визгливый окрик. — Что за балаган вы здесь устроили?! Что здесь происходит?!
Повисла тишина. Я поднял голову и увидел на балконе башни низкорослого толстяка с красной, как помидор, рожей и блестящей потной лысиной. Маленькие поросячьи глазки красномордого зло сверлили толпу. Не удивлюсь, если узнаю, что его оторвали сейчас от обеда.
В следующее мгновение толстяк подтвердил мои предположения насчет его скромных умственных способностей.
— Видаль?! — удивленно взвизгнул он, наконец, всмотревшись в наши лица. — Гольц, Брунон?! Почему вы живы?! Вы же погибли у Серого Хребта!
— Однако… — буркнул я себе под нос и обернулся за объяснениями к своим спутниками. — Кто этот идиот, господа?
— Лейтенант Броссар, — брезгливо скривившись, ответил фон Гольц.
— Это тот, который якобы слег с лихорадкой, как раз, перед выходом в патруль? — усмехнулся я. — По его лоснящейся роже и не скажешь, что человек был при смерти.
Стоявшие рядом с нами бойцы и другие, слышавшие наш размеренный разговор, начали улыбаться. Лейтенант же, напротив, почувствовав с нашей стороны пренебрежение к своей персоне, кажется, еще больше покраснел. Вот-вот лопнет…
— А вот и Гобер пожаловал… — прошипел сквозь зубы Видаль, указывая глазами на балкон.
Я поднял голову и встретился взглядом с маленьким человечком в темном плаще и черном чепце. Из рассказов моих спутников я уже знал, что этот мужчина с узким птичьим лицом и большими рыбьими глазами — местный представитель тайной канцелярии.
— Господа, — произнес я, обращаясь к моим боевым товарищам. — А не пора ли нам поговорить по душам с господином лейтенантом и его другом из тайной канцелярии?
Не дожидаясь ответа на риторический вопрос, я двинулся в сторону входных дверей башни. Мои спутники неотступно следовали за мной. Бойцы теневого патруля молча расступались перед нами, освобождая дорогу.
Уже через несколько минут, миновав охрану, мы беспрепятственно вошли в тот самый кабинет с балконом.
Хм… Я оказался прав. Наше появление в крепости нарушило мирную трапезу лейтенанта Броссара и агента тайной канцелярии Гобера.
— Как это понимать?! — взвизгнул Броссар после нашего вторжения.