Фронтир

Это явно не хозяин ломбарда. Вероятно, сынок или племянник. А может, подросший внучок.
— Шевалье Ренар! — поклонившись, произнес звонким голосом паренек, когда мы остановились возле прилавка. — Рад снова вас видеть у нас! Хочу также от всего сердца поздравить вас с победой во вчерашней дуэли!
— Благодарю вас любезный… Э-э-э…
— Жако, — улыбаясь, «напомнил» мне паренек.
— Да-да… Жако…
— Вы пришли, чтобы заложить что-нибудь из ваших вчерашних трофеев? — тут же взял быка за рога ушлый паренек.
Я внутренне усмехнулся. Неплохая смена растет у Батиста Аркура.
— Нет, — покачал головой я. — Напротив… Я здесь, чтобы выкупить одну мою вещицу. Если быть точным — медальон. Сущая безделица… Но он мне дорог как память об отце.
После того, как я упомянул о медальоне, произошло кое-что странное. Жако, до этого угодливо улыбавшийся во все тридцать два зуба, как-то сразу посерьезнел.
Неуклюже пробормотав извинения, он шмыгнул в небольшую неприметную дверь, что располагалась за его спиной. Дормаль, кстати, на странное поведение паренька никак не отреагировал. Может, он действительно робот какой-то?
Спустя несколько минут ожидания из дверцы вынырнула точная копия Жако, только полысевшая и постаревшая лет на тридцать. Видимо, это и есть тот самый Батист Аркур.
— Господин Ренар! — слегка подрагивающим голосом произнес он. — Безмерно рад вас снова видеть! Прошу простить поведение моего младшего сына. Он еще только начал вникать во все тонкости нашего семейного дела… Господин Дормаль!
— Господин Аркур, — бесцветным голосом отозвался на приветствие мой провожатый.
Хозяин ломбарда был явно не в себе. Бегающие глазки, слегка подрагивающие руки… Любопытно, что его напугало?
— Итак, господин Аркур, — перешел в наступление я. — Наверняка ваш сын уже сообщил вам о цели моего визита? Надеюсь, медальон моего отца все еще у вас?
Я буквально кожей ощутил его желание соврать и сказать, что медальон уже продан, но Аркур, похоже, взял себя в руки.
— Да, шевалье, — кивнул он. — Он все еще у меня.
— Тогда несите его поскорее сюда! Я хочу выкупить его.
— Понимаете, — извиняющимся тоном произнес он. — Дело в том, что срок выкупа, указанный в расписке, уже истек… И…
— Ну и что? — продолжал давить я, хотя уже понимал, к чему он ведет. — Медальон у вас. Я здесь. Какие проблемы? Вы получите назад свои деньги с причитающейся комиссией, конечно. А я верну дорогую мне вещь.
— Хм… — Аркур, несмотря на мое давление, начал стремительно приходить в себя. Все-таки многолетний опыт не пропьешь. — Дело в том, что в данном случае имеются некоторые трудности…
— Какие же?
— Согласно существующему законодательству нашего королевства, если вы не вернули в срок выданную вам сумму, вы более не можете претендовать на право владения данной вещью. Другими словами — этот медальон теперь принадлежит мне.
Сказав это, Аркур протянул мне расписку, на которой стояла подпись Макса. За медальон ему было выдано двадцать крон. Кстати, проныра скупщик умудрился содрать с моего двойника просто грабительскую комиссию в тридцать процентов.
— Хм, допустим, — произнес я, внимательно перечитав расписку. — Значит, исходя из вышесказанного, у вас есть ко мне какое-то предложение? Вы хотите продать мне мой же медальон по более высокой цене?
Аркур тяжело вздохнул и, покосившись на Дормаля, произнес:
— В том то и дело, что не хочу… Вернее, не могу…
— Что это значит? — нахмурился я.
— Это значит, что на медальон уже есть покупатель, который явится за ним через неделю.
В прошлой жизни мне доводилось иметь дело с подобными персонажами. Для одного такого я даже выполнил работу. Он, правда, попытался меня потом нагреть с оплатой. Хех… Наивный…
Старательно делая вид, что сдерживаю гнев, я прищурился и хотел было уже надавить на Аркура посильнее, но не успел. В игру неожиданно вступил Дормаль.
— Господин Ренар, — произнес он бесцветным голосом, обращаясь ко мне. — Считаю своим долгом напомнить вам об указе нашего графа де Брионна, на землях которого мы сейчас находимся. Дело в том, что несколько лет назад у виконта де Авена, сына одного из близких друзей нашего графа, произошел примерно такой же случай. Только там фигурировал фамильный браслет. Памятная вещь была отдана в ломбард за определенную сумму. Срок по расписке истек, и скупщик, не пожелав более ждать, продал фамильную драгоценность другим людям. Формально он был в своем праве, но, как вы понимаете, это не понравилось ни виконту де Авену, ни его отцу графу, а граф де Брионн — так вообще рассвирепел. В итоге, скупщик был изгнан со всей его семьей из графства, а сам хозяин этих земель издал указ, имеющий силу только в нашем графстве, в котором говорится, что по истечении срока, указанного в расписке, у вас есть еще шесть месяцев на то, чтобы выкупить вашу вещь у скупщика.
По мере того, как Дормаль своим сухим голосом выдавал эту информацию, лицо хозяина ломбарда постепенно тускнело.
— Благодарю вас, господин Дормаль, — широко улыбаясь, произнес я, на что приказчик Веберов лишь коротко кивнул. — Что скажете, уважаемый господин Аркур?
Скупщик тяжело вздохнул и, старательно имитируя приветливый тон, ответил:
— Действительно… Что-то я запамятовал об этом указе… Спасибо, что напомнили, господа. На самом деле, я даже рад, что все так получилось и буду счастлив, если фамильная драгоценность вернется к истинному владельцу. Лучше я продам ее вам за ту же цену, что предложил мне тот господин. А именно — за тысячу серебряных крон.
Вот крысеныш… А рожа так и сияет!
— Вижу на ваших лицах удивление, господа, — как ни в чем не бывало продолжил Аркур. — Увы, но закон на моей стороне. У вас есть еще несколько месяцев — это правда, но цену устанавливаю я.
Последнюю фразу скупщик произнес холодным тоном. Маска учтивости и благодушия исчезла, обнажив его настоящий облик. Даже невозмутимый Дормаль позволил себе хмыкнуть.
Что происходит? И что это за танцы с бубнами вокруг какого-то медальона? Обычный поход в ломбард превратился в очередную семейную тайну Макса. Ну, крысеныш, ты сам напросился…
— Тысяча крон? — спокойно переспросил я.
— И ни оболом меньше, — жестко ответил Аркур.
Дормаль хотел было что-то сказать, но я остановил его жестом.
— Я вас услышал, господин Аркур, — кивнул я. — Мне надо подумать.
— Как вам будет угодно, шевалье. Пока думаете, помните о том, что время на исходе.
— Конечно, — сохраняя невозмутимое выражение лица, произнес я. — Идемте, господин Дормаль.
Мы развернулись и двинулись на выход. К слову, в ломбард за все время так никто и не зашел. Это очень кстати.